Книга Дыхание снега и пепла, страница 731 – Диана Гэблдон

Большинство собравшихся по-прежнему растерянно мигали, но некоторые сложили руки на груди.

— То есть ты теперь бунтовщик, Mac Dubh? — спросил Мурдо, благослови его Бог. Верный как пес, но тугодум. Ему нужно разложить все по полочкам. Зато, однажды разобравшись, он не отступится.

— Да, Мурдо. Я бунтовщик. И все, кто пойдет со мной.

Ропот, сомнения, перегляды. То тут, то там в толпе слышалось слово «клятва». Джейми приготовился к очевидному вопросу.

Вопрос задал тот, от кого он не ждал, — высокий и суровый Арч Баг.

— Ты поклялся в верности королю, Seaumais mac Brian, как и мы все.

Послышались одобрительные возгласы. Джейми глубоко вдохнул, в животе скрутился узел. Даже теперь, зная то, что он знал, признавая безнравственность вынужденной клятвы, нарушить слово перед всеми было ох как непросто.

— Мы все поклялись, это правда. Но нас вынудили, как пленников, а не как людей чести.

Пусть так, горцам нелегко отречься от данного слова. «Если умру, меня похоронят вдали от дома… Хоть нарушай клятву, хоть нет, — с горечью подумал Джейми, — эта судьба ждет всех, кто здесь собрался».

— И все же клятва есть клятва, — заявил Хирам Кромби. — Мы поклялись перед Господом. Ты просишь нас забыть об этом?

Пресвитерианцы согласно забормотали и сплотились вокруг него.

— Я ни о чем не прошу. — Джейми прекрасно понимал, что делает, и все же презирал себя за то, что намеревался прибегнуть к античному оружию — красноречию и идеализму. — Я сказал, что у нас вырвали клятву верности королю. Мы бы не дали ее добровольно. Такая клятва не имеет силы.

Никто не протестовал, поэтому он продолжил:

— Все вы знаете об Арбротской декларации. Четыре сотни лет назад наши предки подписались под словами: «…доколе хоть сотня из нас останется в живых, никогда и ни в коей мере не покоримся мы английскому владычеству. Ведь не ради славы, богатств или почестей мы сражаемся, но единственно во имя свободы, кою каждый добрый человек утратит лишь вместе с жизнью».

Джейми умолк. Не ради пущего эффекта — сами слова глубоко отозвались в его сердце.

До этого он сомневался в том, оправданна ли борьба, и решил примкнуть к повстанцам лишь потому, что ему рассказали о будущем Клэр, Брианна и Роджер. Теперь в древних словах он обрел уверенность. Джейми поразила мысль, что он и в самом деле идет на битву за нечто большее, чем благополучие своих людей.

«И если я погибну, так что ж. Пусть это не облегчит боль, но я буду знать, что сражался на стороне добра».

— Я выезжаю через неделю, — сказал он и ушел в дом, оставив собравшихся недоуменно глазеть ему вслед.

* * *

Он ждал, что явятся те, с кем он сидел в Ардсмуре, — братья Линдси, Хью Эбернети, Патрик Макнилл и остальные. Не ждал, но радостно приветствовал Робина Макгилливрея с сыном Манфредом.

Уте Макгилливрей простила его, понял он. Помимо Робина с Фредди пришли пятнадцать человек из Салема. Все — родственники грозной фрау.

Удивительней всего было то, что к ополчению решил примкнуть Хирам Кромби — единственный из рыбаков.

— Я молился, — поведал ему Хирам, умудрившись при этом выглядеть даже мрачнее обычного, — и понял, что ты прав насчет клятвы. Скорее всего, нас повесят и похоронят вдали от дома. Но я все равно пришел.

Остальные — после горячих споров — не явились. Джейми их не винил. После всего, что им выпало на долю — выжить в битве при Каллодене, добраться до колоний, вынести все тяготы изгнания, — ясное дело, меньше всего хотелось с оружием в руках бороться против короля.