Книга Дыхание снега и пепла, страница 50 – Диана Гэблдон

— Да. А ты нет?

Снова тяжело вздохнув, он сел рядом со мной.

— Я очень старался не думать, — ответил он прямо. — Но свежим мертвецам не лежится спокойно в их могилах, да?

Я положила ладонь ему на плечо, испытав облегчение от того, что он чувствовал то же самое, что и я. Ночной воздух казался беспокойным, полным призраков, и я ощутила щемящую тоску, которой веяло от опустошенного садика и от ряда сырых могил. Этот ветер дул насквозь через все тревоги и события вечера. Сегодняшней ночью нужно было быть в безопасности, в четырех стенах, рядом с горящим очагом и в компании близких людей. Дом чуть дрогнул, ставни заскрипели на ветру.

— Я хочу тебя, Клэр, — мягко сказал Джейми. — Мне это нужно… если ты позволишь?

Я невольно задалась вопросом, так ли те люди провели последнюю ночь перед смертью? В мире и уюте собственного дома? Муж с женой перешептываются, лежа рядом в постели, и не знают, что готовит им будущее. Я вспомнила, как на секунду, когда подул ветер, мне открылись ее длинные белые бедра, мелкие завитки между ними и выступ под нимбом каштановых волос — бледный, как резной мрамор, запечатанный посередине, словно передо мной была статуя.

— Я тоже тебя хочу, — ответила я так же мягко. — Иди сюда.

Джейми наклонился ко мне и потянул шнурок, который стягивал горловину ночной рубашки, изношенный лен послушно заскользил по плечам. Я схватила спадающую ткань, но он поймал мою руку и опустил ее. Одним пальцем он сдвинул рубашку еще ниже, потом задул свечу, и в темноте, которая пахла воском, медом и лошадиным потом, он стал целовать мой лоб, глаза, скулы, губы и подбородок, и так продолжал — медленно и нежно — до самых стоп. Затем он поднялся, чтобы надолго припасть к моей груди. Я провела рукой ему по спине и накрыла ладонями ягодицы, обнаженные и беззащитные во тьме комнаты.

Когда все закончилось, мы долго лежали в кровати, сплетясь в уютный клубок, как червяки. Единственным светом в комнате было мерцание от притушенного очага. Я так устала, что буквально ощущала, как мое тело утопает в матрасе, и не хотела ничего, кроме как тонуть все глубже и глубже — в зовущую темноту забытья.

— Саксоночка?

— М?

После секундного замешательства его рука нашла мою, и наши пальцы сплелись.

— Ты ведь не сделала бы того, что сделала она?

— Кто?

— Она. Голландка.

Выдернутая из блаженной дремы, я пребывала в некоторой прострации, так что даже образ мертвой женщины, накрытой фартуком, казался нереальным, не более тревожным, чем фрагменты реальности, которые мой сбитый с толку мозг выбрасывал за борт в тщетных попытках удержаться на плаву, пока все мое существо погружалось в пучину сновидений.

— Что? Упала бы в огонь? Постараюсь не падать, — пообещала я. — Спокойной ночи.

— Нет. Проснись. — Он легонько потряс меня за руку. — Поговори со мной, саксоночка.

— Мм. — Приложив немалые усилия, я вырвалась из крепких объятий Морфея и повернулась на бок, лицом к Джейми. — Мм. Поговорить с тобой. О?..

— О голландке, — терпеливо повторил он. — Если бы меня убили, ты не пошла бы убивать всю свою семью?

— Что? — Я потерла глаза свободной рукой, пытаясь уловить в его словах, эхом отражающихся в обрывках сна, хоть какой-то смысл. — Чью семью… О. Ты думаешь, она сделала это намеренно? Отравила их?