Книга Дыхание снега и пепла, страница 482 – Диана Гэблдон

Он сделал глубокий, прерывистый вдох и кивнул, не открывая глаз.

— Я знаю. Я сказал это Фергусу, — начал он мягко. — Или, по крайней мере, я думаю, что сказал. Я наговорил ужасно много вещей.

Они оба стояли на коленях у родника, обнявшись, мокрые от крови и воды. Джейми вцепился в него, как будто мог удержать Фергуса на земле, с его семьей, одним только усилием воли. До самого конца он не слышал, что говорит, захваченный моментом.

— Ты должен остаться ради них, если не ради себя, — прошептал он, прижав лицо Фергуса к своему плечу, его черные волосы, мокрые от пота и воды, обжигали щеку холодом. — Tu comprends, mon enfant, mon fils? Comprends-tu?^[146]

Я почувствовала, как дернулось его горло, когда он сглотнул.

— Видишь ли, я думал, что ты умираешь, — сказал он очень мягко. — Я был уверен, что, когда я вернусь домой, тебя уже не станет и я останусь один. Я тогда говорил не столько с Фергусом, сколько с самим собой.

Он поднял голову и посмотрел на меня сквозь пелену слез и смеха.

— Боже, Клэр, — сказал он, — я был бы ужасно зол на тебя, если бы ты умерла и оставила меня!

Мне хотелось сразу смеяться и плакать — и будь у меня сожаления о потере вечного покоя, в этот момент я отказалась бы от них, не раздумывая.

— Я не умерла, — сказала я и коснулась его губ. — И не умру. Или, по крайней мере, постараюсь. — Я положила руку ему на затылок и снова притянула к себе его голову. Он был намного больше и тяжелее Анри-Кристиана, но я чувствовала, что, если нужно, я смогу держать его вечно.

Был ранний полдень, и свет только-только начал меняться, косые лучи проникали сквозь верхнюю часть окон, смотрящих на запад, так, что комната была наполнена чистым, ярким светом, который горел у Джейми в волосах и на молочном льне его поношенной рубахи. Я ощущала рельефные шрамы на его спине и мягкую плоть в узком пространстве между лопаткой и позвоночником.

— Куда ты отправишь их? — спросила я, пытаясь разгладить вихор у него на макушке.

— Может, в Кросс-Крик или в Уилмингтон, — ответил он. Прикрыв глаза, он наблюдал за дрожащими тенями листьев на дверце шкафа, который он смастерил для меня. — Туда, где лучше пойдет печатное дело.

Он немного подвинулся, крепко сжав мои ягодицы, и нахмурился.

— Господи, саксоночка, от твоей задницы совсем ничего не осталось!

— Ничего страшного, — сказала я обреченно. — Уверена, что она скоро вернется.

Джейми встретил их возле Уолэм-Милл, пятерых верхом. Двое были незнакомцами, двоих он знал — мужчины из Солсбери, бывшие регуляторы по имени Грин и Уэрри, страстные виги. Последний наездник был Ричард Браун, чье лицо было бесстрастным, не считая его глаз.

Он беззвучно проклинал свою любовь к разговорам. Если бы не это, он бы, как обычно, распрощался с Макдональдом в Куперсвиле. Но они разговорились о поэзии — о поэзии, ради всего святого! — и развлекали друг друга, декламируя. И вот теперь он стоял посреди дороги, держа под уздцы двух лошадей, пока Макдональд, у которого были некоторые разногласия с собственным кишечником, разрешал их в глубине леса.

Амос Грин приветственно кивнул ему и прошел бы мимо, но Китман Уэрри натянул поводья, незнакомцы последовали его примеру, разглядывая Джейми с любопытством.

— Куда вы направляетесь, друг Джеймс? — доброжелательно спросил квакер Уэрри. — Может, вы едете на встречу в Галифаксе? Тогда милости прошу, присоединяйтесь к нам.