Книга Дыхание снега и пепла, страница 419 – Диана Гэблдон

— Миранда! — воскликнула я. — Что случилось?

Ее лицо просветлело, когда она увидела меня, уголки маленького розового рта мгновенно поднялись вверх.

— Миссис Фрэзер! Хотите немного мятной шандры? У нас остался почти целый фунт, и совсем недорого, всего три фартинга за унцию.

— Я возьму унцию, — сказала я, хотя на самом деле в моем собственном саду ее росло предостаточно. — Где твои родители?

Улыбка снова сползла с ее личика, и нижняя губа задрожала.

— Мама внутри пакует вещи, а папа пошел продавать Джека мистеру Рэйнтри.

Джек был аптекарским конем и любимцем Миранды. Я прикусила губу.

— Мистер Рэйнтри — добрый человек, — сказала я, пытаясь утешить ее. — И у него есть отличное пастбище для лошадок и теплая конюшня; мне кажется, Джек будет там счастлив. У него появятся друзья.

Она кивнула, крепко сжав губы, но две крупные слезы скатились по ее щекам.

Быстро оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что никто не приближается к аптеке, я зашла за прилавок, села на перевернутый бочонок и усадила девочку к себе на колени, где она тут же расклеилась, плача и прижимаясь ко мне, при этом явно стараясь быть потише, чтобы ее не услышали в доме. Я похлопывала ее по спине, издавая низкие успокаивающие звуки, — я ощущала не только жалость к девочке, мне было неспокойно. Богьюсы явно собирались продать лавку. Но почему?

Я так редко спускалась с гор, что понятия не имела, каких взглядов придерживается Ралстон Богьюс. Не будучи шотландцем, он не присутствовал на барбекю в честь Флоры Макдональд. Его аптека, однако, всегда была процветающим предприятием, семья жила вполне достойно, судя по одежде детей, — Миранда и двое ее младших братьев всегда были обуты. Богьюсы жили здесь по крайней мере с тех пор, как родилась Миранда, если не дольше. Раз они уезжали в такой спешке, значит, что-то случилось или вот-вот случится.

— Ты знаешь, куда вы едете? — спросила я девочку, которая сидела у меня на коленях, шмыгая носом и вытирая лицо моим передником. — Может, мистер Рэйнтри мог бы писать тебе письма о том, как дела у Джека.

Она посмотрела на меня с надеждой.

— Думаете, он может отправить письмо в Англию? Это ведь так далеко.

Англия? Все было серьезно.

— О, думаю, да, — сказала я, заправляя ее растрепавшиеся локоны под чепчик, — мистер Фрэзер каждый вечер пишет письма своей сестре в Шотландию, а это еще дальше.

— О, ну тогда… — Она слезла с моих коленей с куда более счастливым видом и расправила платье. — Как думаете, могу я писать Джеку?

— Уверена, мистер Рэйнтри прочтет ему твое письмо, — заверила ее я. — Значит, ты умеешь писать?

— О да, мэм, — ответила она серьезно. — Папа говорит, что я читаю и пишу куда лучше, чем он в моем возрасте. И на латыни. Он научил меня читать названия на этикетках, чтобы я могла принести ему то, что нужно. Видите вот эту? — она с гордостью указала на большую керамическую аптекарскую банку, украшенную голубыми и золотыми спиралями. — Электуари Лимонезис. А вот это Ипекакуана.

Я восхитилась ее знаниями, думая попутно, что теперь я, по крайней мере, знаю, какую позицию занимает ее отец. Богьюсы были лоялистами, раз они возвращались в Англию. Жаль, что они уезжают, но с учетом моих знаний о ближайшем будущем меня радовало, что эта семья будет в безопасности. Сейчас Ралстон, по крайней мере, может выручить достойные деньги за аптеку — если они не поспешат, их имущество будет конфисковано, а сами они станут счастливчиками, если им удастся избежать ареста или чего похуже.