Книга Дыхание снега и пепла, страница 379 – Диана Гэблдон

— Хирам? — переспросила я с сомнением. — Конечно, он не особенно тебя жалует, а уж меня и подавно, но…

— Ну, я не уверен, — признал он. — Но это возможно, да? Его люди не поддерживали якобитов, вряд ли их обрадует перспектива скинуть короля с трона по другую сторону океана.

Я кивнула. Кромби и остальные должны были поклясться в верности королю, прежде чем им позволили отплыть в Америку. Джейми тем более должен был принести подобную клятву, это было условием его помилования. И теперь у него не было другого выхода, кроме как нарушить ее. Но когда?

Джейми перестал барабанить пальцами, они спокойно лежали на столе, рядом с письмом.

— Я думаю, ты права, саксоночка.

— Насчет чего? Насчет будущего? Ты и так это знаешь, — сказала я немного удивленно. — Бри и Роджер сказали тебе то же самое. К чему ты это?

Он медленно провел рукой по волосам.

— Я никогда не сражался за принципы, — произнес он задумчиво и покачал головой. — Только из необходимости. Интересно, это как-то меняет дело?

Он не выглядел расстроенным, в его голосе звучало одно только отстраненное любопытство. Однако мне это показалось тревожным знаком.

— Но в этот раз есть принцип, — возразила я. — На самом деле, это, может быть, первая война, в которой будут воевать за принцип.

— Вместо чего-нибудь более существенного, вроде торговли или земли? — спросил он, приподнимая одну бровь.

— Я не говорю, что земля или торговля не имеют к этому никакого отношения, — ответила я, попутно размышляя, когда я успела стать защитницей Американской революции — исторического события, о котором я знала только из школьных учебников Брианны. — Но эта борьба куда серьезней, тебе так не кажется? «Мы считаем самоочевидными следующие истины: что все люди созданы равными; что они наделены своим творцом неотчуждаемыми правами; что в число этих прав входят жизнь, свобода и возможность добиваться счастья».

— Кто это сказал? — спросил он заинтересованно.

— Томас Джефферсон скажет в честь новой республики. Документ назовут Декларацией независимости.

— Все люди, — повторил он. — Как думаешь, он и индейцев тоже имеет в виду?

— Я не знаю, — ответила я немного раздраженно, чувствуя, что меня загоняют в угол. — Я его не встречала. Если встречу, то спрошу, ладно?

— Неважно, — он поднял ладонь, отметая мое предложение. — Я сам спрошу, у меня будет такая возможность. А прежде поговорю с Брианной, — он посмотрел на меня. — Что касается принципов, саксоночка…

Джейми откинулся в кресле, сложил руки на груди и прикрыл глаза.

— «Ибо доколе хоть сотня из нас останется в живых, никогда и ни в коей мере не покоримся мы английскому владычеству. Ведь не ради славы, богатств или почестей мы сражаемся, но единственно во имя свободы, кою каждый добрый человек утратит лишь вместе с жизнью». Арбротская декларация^[116], — сказал он, открыв глаза, и криво улыбнулся. — Написана около четырех столетий назад. Так что там насчет принципов?

Он поднялся с кресла, но остался стоять перед обшарпанным столом, который использовал для решения всех официальных дел, глядя на письмо Эша.

— Что касается моих собственных принципов… — начал он, как будто говоря сам с собой, но следом посмотрел на меня, словно вспомнив, что я еще здесь. — Я отдам ружья Птице. Хотя через пару лет могу пожалеть об этом, когда обнаружу, что дула наставлены на меня. Но он все равно получит их и решит сам, что делать дальше, чтобы защитить себя и своих людей.