Книга Дыхание снега и пепла, страница 346 – Диана Гэблдон

Он выдохнул и провел костяшками по челюсти, вытирая пот.

— Я стоял там как столб с куском пирога и слушал. Я очнулся только тогда, когда мухи стали целить в мой открытый рот, и к тому времени эти двое наверху… начали… мхм… — Он ссутулил плечи, будто рубашка была ему мала.

— Начали мириться? — сухо подсказала я.

— Думаю, что так, — ответил он серьезно. — Я ушел. Прошел весь путь до Фойна пешком и на ночь остановился у бабушки Макнаб. — Фойн был маленьким поселком в пятнадцати милях от Лаллиброха.

— Почему? — спросила я.

— Ну, у меня не было выбора, — ответил он. — Я же не мог просто игнорировать происходящее. Оставалось либо слоняться вокруг и думать о всяком, либо сдаться и заняться самоудовлетворением, но вряд ли бы я смог это сделать — все-таки это моя родная сестра.

— Хочешь сказать, ты не можешь одновременно думать и заниматься сексом? — спросила я, смеясь.

— Конечно, нет, — ответил он, подтверждая мое давнее подозрение, и посмотрел так, будто я сумасшедшая. — А ты можешь?

— Я могу, да.

Он приподнял одну бровь, явно сомневаясь в моей честности.

— Ну, я не сказала, что я всегда так делаю, — признала я, — но это возможно. Женщины привычны к тому, чтобы заниматься несколькими делами одновременно, у них нет другого выбора из-за детей. Но возвращаясь к Дженни и Йену… Какого черта…

— Ну, я думал об этом, пока шел, — признал Джейми. — Похоже, я просто не мог перестать думать об этом. Бабуля Макнаб видела, что меня что-то одолевает, и мучила меня за ужином до тех пор… ох… До тех пор, пока я не рассказал ей.

— Правда? И что она сказала? — спросила я увлеченно. Я знала миссис Макнаб, она была бодрой старушкой с очень прямолинейной манерой разговора и большим опытом по части человеческих слабостей.

— Она гоготала с таким звуком, какой бывает, если бросишь колючки в огонь, — сказал он, приподняв уголок рта. — Я думал, она от смеха свалится в очаг.

Придя в себя, старая леди вытерла глаза от выступивших слез и ласково, будто он был дурачком, все ему объяснила.

— Она ответила, это все из-за ноги Йена, — сказал Джейми, глядя на меня, чтобы узнать, вижу ли я логику в этом ответе. — Что для Дженни никакой разницы нет, а для него это важно. Бабушка Макнаб сказала, — добавил он, краснея еще гуще, — что мужчины понятия не имеют, что женщины думают о постели, но считают, что знают, — от этого случаются неприятности.

— Мне всегда нравилась бабуля Макнаб, — пробормотала я. — Что еще?

— Ну, она сказала, что Дженни скорее всего давала Йену — а может, и себе самой тоже — понять, что считает его мужчиной, с ногой или без ноги.

— Что? Почему?

— Потому что, саксоночка, — ответил он очень сухо, — если ты родился мужчиной, ты по большей части занят тем, что очерчиваешь границы и борешься с теми, кто их переходит. С врагами, с арендаторами, с детьми. С твоей женой. Не всегда можно драться или доставать розги, но если так случается, то всем должно быть ясно, кто здесь главный.

— Но это совершенно… — начала я и прервалась, сосредоточенно хмурясь.

— И если ты мужчина, то ты главный. Ты устанавливаешь порядок, нравится тебе это или нет. Это правда, — сказал он и коснулся моего локтя, кивая на полянку в лесу. — Сделаем привал ненадолго? Я хочу пить.

Я последовала за ним по узкой тропинке через лес к источнику, который мы называли Зеленым Ключом, — это был поток воды, весело пузырящийся по бледному серпантину в небольшом тенистом углублении, чаше из мха. Мы склонились над ним, ополоснули лица и напились, с облегчением выдыхая. Джейми зачерпнул воды ладошкой и плеснул под рубашку, закрыв глаза от удовольствия. Я засмеялась над ним, но отколола свою пропитанную потом косынку и опустила ее в источник, чтобы протереть шею и руки.