Книга Дыхание снега и пепла, страница 344 – Диана Гэблдон

— Я никогда не видел, чтобы ты делала что-то покорно и безропотно, саксоночка. — Он взял меня за руку, чтобы помочь перейти через перелаз, но я вырвалась, пыхтя от негодования.

— Проклятый шотландский варвар! — Я бросила улей на землю у его ног, подхватила юбки и стала перебираться самостоятельно.

— Ну, я ведь больше этого не делал, — возразил он у меня за спиной. — Я пообещал, верно?

Я развернулась на другой стороне и недобро уставилась на него.

— Только потому, что я пригрозила вырезать тебе сердце, если попытаешься!

— Ну, пусть так. Я ведь мог повторить, и ты это прекрасно знаешь, саксоночка. Да? — Он перестал ухмыляться, но в глазах блестело веселье.

Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь одновременно взять под контроль свою злость и придумать уничтожающий ответ. Но стратегия провалилась, поэтому я коротко и с достоинством фыркнула ему в лицо и развернулась на каблуках.

Я слышала, как шуршал его килт, когда он наклонился поднять улей, потом перепрыгнул через перелаз и пошел следом, нагнав меня через пару шагов. Я не смотрела на него, мои щеки по-прежнему пылали.

Меня выводило из себя то, что я действительно прекрасно знала, что ему ничто не мешало повторить. Я отлично все помнила. Он воспользовался своей портупеей так, что я несколько дней не могла нормально сидеть; и если он решит сделать это снова, то вряд ли его что-то сможет остановить. Мне удавалось по большей части игнорировать тот факт, что я официально являлась его собственностью. Однако эта моя способность не отменяла факта, что он мной владеет, — и он это знал.

— Как насчет Брианны? — требовательно вопросила я. — Ты бы считал так же, если бы Роджер внезапно решил выпороть ремнем твою дочь?

Эта идея показалась ему забавной.

— Думаю, он попал бы в дьявольскую заварушку, если бы такое взбрело ему в голову, — ответил он. — Она смелая девчушка, а? И я боюсь, она унаследовала твои представления о кротости и послушании. Но знаешь, — добавил он, перебрасывая веревку с ульем через плечо, — невозможно ведь угадать, что происходит между супругами. Может, ей понравилось бы, если бы он попытался.

— Понравилось?! — Я ошеломленно вытаращила на него глаза. — Как ты можешь думать, что женщины вообще могут…

— О, да? Как насчет моей сестры?

Я остановилась посреди тропы как вкопанная, глядя на него.

— Что насчет твоей сестры? Ты же не хочешь мне сказать…

— Хочу. — Лукавые искры снова заблестели у него в глазах, но он, кажется, не шутил.

— Йен бьет ее?

— Я бы предпочел, чтобы ты перестала это так называть, — мягко сказал он. — Звучит так, будто Йен бросается на нее с кулаками и оставляет синяки на лице. Я хорошенько тебя выпорол, но кровь не пускал, ради всего святого. — Его глаза ненадолго задержались на моем лице; все уже зажило, по крайней мере внешне; только крошечный шрам поперек брови слева — незаметный, если не присматриваться и не раздвигать волоски. — И Йен бы не стал.

Это меня совершенно ошеломило. Мне довелось несколько месяцев прожить в непосредственной близости от Йена и Дженни Мюррей, и я ни разу не видела, чтобы Йен вел себя несдержанно. К тому же было очень сложно представить, чтобы кто-то пытался проделать такое с Дженни Мюррей, которая — если это вообще возможно — обладала еще более сильным характером, чем ее брат.