Книга Дыхание снега и пепла, страница 231 – Диана Гэблдон

— И… Что же заставило вас поменять свое мнение? — спросила я, сосредотачиваясь на фрагментах, которые я вытаскивала из раны щипцами. Щепки и куски коры. Что он делал? Держал какую-то дубину или просто ветку? Я глубоко вдохнула, фокусируясь на своей задаче, чтобы отвлечься от мыслей о телах на поляне.

Он непроизвольно засучил ногами: теперь ему было немного больно.

— Я… Это… В Ардсмуире.

— Что? Вы читали в тюрьме?

— Нет. Там у нас не было книг. — Он сделал глубокий вдох, посмотрел на меня, затем в сторону и перевел взгляд на угол комнаты, где предприимчивый паук, воспользовавшись временным отсутствием миссис Баг, сплел внушительную паутину.

— На самом деле я никогда его не читал. Но мистер Фрэзер имел привычку рассказывать эту историю другим заключенным. У него хорошая память, — добавил он довольно угрюмо.

— Это так, — пробормотала я. — Зашивать рану не буду. Лучше, если она заживет сама. Боюсь, шрам уже не будет таким аккуратным, — добавила я несколько расстроенно, — но все должно зажить.

Я густо нанесла мазь на рану и стянула края так близко, как только могла, чтобы не нарушить кровообращение. Бри экспериментировала с клейкими бинтами и изготовила кое-что полезное в форме маленьких бабочек, сделанных из накрахмаленной ткани и сосновой смолы.

— Ну так вам понравился «Том Джонс»? — спросила я, возвращаясь к этой теме. — Надо думать, он не показался вам привлекательным персонажем. Вряд ли его можно назвать образцом морали.

— Не понравился, — ответил он просто. — Но я понял, что художественная литература… — Он произнес эти слова очень осторожно, как будто они таили в себе опасность. — …возможно, не так плоха, как я думал, в ней не просто побуждение к праздности и греховным мыслям.

— О, вот как? — спросила я насмешливо, но стараясь не улыбаться из-за губы. — И чем же, на ваш взгляд, она себя искупает?

— Ну, — он сосредоточенно сдвинул брови, — это и кажется мне самым удивительным. Что нечто, по своей сути являющееся лишь нагромождением лжи, может оказывать столь благотворный эффект. Потому что она оказывала, — закончил он довольно удивленным тоном.

— Правда? И какой же?

Он наклонил голову, размышляя.

— Она развлекала, без сомнения. В подобных условиях развлечение не есть нечто порочное, — заверил он меня. — Хотя, конечно же, было бы разумнее обратиться к молитве…

— О, разумеется, — пробормотала я.

— Но помимо этого… она сплачивала людей. Никогда бы не подумал, что эти люди — горцы, арендаторы — станут сопереживать таким… ситуациям, таким персонажам. — Он махнул свободной рукой на книгу, подразумевая, видимо, героев романа: сквайра Олверти и леди Белластон. — Но они обсуждали их часами. Когда мы работали на следующий день, они удивлялись, почему Энсин Нортертон так поступил в отношении мисс Вестерн, и спорили, повели бы они сами себя подобным образом или нет. — Его лицо несколько просветлело от каких-то воспоминаний. — И неизменно кто-нибудь качал головой и говорил: «Уж со мной точно никогда бы такого не произошло». Он мог голодать, изнывать от холода, быть покрытым язвами, жить оторванным от семьи и привычного уклада и при этом находил утешение в том, что никогда не испытывал страданий, выпавших на долю этих выдуманных людей!

Он даже улыбнулся этим мыслям, качая головой, и я подумала, что улыбка ему очень идет.