Книга Дыхание снега и пепла, страница 219 – Диана Гэблдон

Бедра и ягодицы Джейми были напряжены, и внезапно их свело сильной судорогой, он застонал и изогнулся, чтобы ослабить спазм. Его кожа была влажной, так же, как и ее, и они отстранились друг от друга с медлительной неохотой.

Глаза Клэр, опухшие и окруженные синяками, затуманенные, словно дикий мед, были в дюйме от его собственных.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она тихо.

— Ужасно, — ответил Джейми искренне. Он охрип, как будто кричал, Господи, должно быть, он действительно кричал. Ее рот снова кровоточил, красные потеки были на подбородке, и он ощущал у себя на губах привкус металла.

Он прочистил горло, желая отвести от нее взгляд, но не в силах был сделать этого. Он потянулся к ней и неуклюже попытался стереть размазанную кровь.

— Ты? — спросил он, и слова, будто наждачная бумага, ободрали глотку. — Как ты себя чувствуешь?

Клэр немного отпрянула от его прикосновения, но ее взгляд по-прежнему был сосредоточен на его глазах. У Джейми возникло ощущение, что она смотрит далеко за него, сквозь него, но затем ее взгляд сфокусировался и она прямо посмотрела ему в глаза, впервые с тех пор, как он привез ее домой.

— В безопасности, — прошептала она и закрыла глаза. Она сделала огромный вдох, и все ее тело внезапно расслабилось, став вялым и тяжелым, как подстреленный кролик.

Он обнял ее, обхватив обеими руками так, будто хотел удержать на плаву, но она продолжала тонуть. Ему хотелось крикнуть, чтобы она не уходила, не оставляла его одного. Она растворилась в глубинах сна, и он тосковал по ней, страстно желая ее излечения, страшащийся ее бегства. Джейми склонил голову и зарылся лицом ей в волосы, вдыхая их аромат.

Ветер стучал открытыми ставнями, в темноте снаружи ухала сова, а другая отвечала ей, скрываясь от дождя.

Потом он заплакал, беззвучно, до боли напрягая мускулы, чтобы не сотрясаться от рыданий, она не должна проснуться и узнать о его слезах. Он плакал в пустоту, прерывисто вздыхая, подушка намокла под его лицом. Джейми лежал опустошенный, где-то за чертой нормальной человеческой усталости, он не мог спать, не мог даже подумать о том, каково это. Единственным утешением ему была небольшая и хрупкая тяжесть, что лежала на его сердце, размеренно дыша.

Потом ее руки взметнулись и опустились на него, слезы холодили ему лицо, остывая. Ее белизна была безупречной, как безмолвный снег, что укрывает кровь и пепел и дарит миру покой.

Стояло тихое, теплое утро, последнее утро бабьего лета. Дятел стучал в соседнем лесу, и какое-то насекомое издавало скребущий металлический звук в высокой траве за домом. Я медленно спустилась вниз, ощущая себя как будто бестелесной, вот бы это оказалось правдой, потому что все части моего тела беспощадно болели.

Миссис Баг не пришла этим утром, наверное, неважно себя чувствовала. А может, не знала, как себя вести со мной, что говорить. Я поджала губы и поняла это только потому, что ощутила, как снова трескается немного поджившая ранка.

Я сознательно расслабила лицо и потянулась к полке за кружками для кофе. По полке тянулась цепочка из крохотных черных муравьев, они толпились вокруг небольшой коробки, в которой я хранила кусковой сахар. Я сурово стряхнула их оттуда фартуком и мысленно сделала напоминание поискать корень гравилата в качестве репеллента.