Книга Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь, страница 170 – Диана Гэблдон

В гостиной царила тишина, лишь, как и раньше, потрескивал огонь в камине. Судя по всему, Джейми спал, во всяком случае, он лежал лицом к камину с закрытыми глазами. Пытаясь не шуметь, чтобы его не разбудить, я села на коврик у огня. После нескольких душераздирающих минут в подземелье Уэнтуортской тюрьмы мы наконец оказались наедине. Казалось, что с той поры миновало много лет. Я рассматривала Джейми пристально, как чужого. Учитывая все произошедшие события, выглядел он сносно, но я все же тревожилась. За время медицинских манипуляций он выпил столько виски, что это количество могло свалить с копыт ломовую лошадь, и несмотря на то что часть его вышла с рвотой, в основном алкоголь все же циркулировал в организме.

Я решила, что в какой-то момент Джейми непременно пожелает с кем-то поговорить о том, что произошло. И мне при этом хотелось, чтобы таким человеком стала я.

Джейми лежат, укрытый одеялом до пояса, и я склонилась над ним, чтобы осмотреть спину. Моим глазам предстала впечатляющая картина. Следы от ударов кнутом легли так ровно, с такими одинаковыми промежутками, что это было просто уму непостижимо. Во время экзекуции Джейми должен был стоять во фронт, вытянувшись во весь рост, как гвардеец на параде. Я посмотрела на запястья – следов от веревок нет. Он сдержал слово и не сопротивлялся. Его истязали, а он стоял неподвижно, выплачивая условленный выкуп за мою жизнь.

Рукавом я утерла слезы, выступившие на глаза. За плач над распростертым телом меня явно никто бы не поблагодарил. Я сменила позу, ткань халата чуть слышно зашелестела – и Джейми в полудреме открыл глаза и улыбнулся мне слабой, утомленной, однако совершенно вменяемой улыбкой. Я открыла рот и внезапно поняла, что совершенно не понимаю, что сказать. Спрашивать о самочувствии глупо – ведь понятней некуда, что чувствует он себя ужасно, хуже быть не может. Пока я стояла в раздумье, он заговорил первым:

— Клэр? С тобой все хорошо, милая?

— Со мной?! Господи, Джейми!

Слезы стояли наготове, но я изо всех сил пыталась не расплакаться, лишь громко сопела и часто-часто моргала. Он медленно поднял здоровую руку, так медленно, словно на ней висели тяжелые цепи, и погладил меня по голове. Попытался привлечь меня к себе, но тут я впервые за все время осознала, как выгляжу: грязное лицо все в царапинах, волосы стоят дыбом черт знает от чего, даже подумать неприлично.

— Иди ко мне, – сказал он. – Я хочу тебя хоть немножко потрогать.

— Но я вся в крови, и вообще…

Я безуспешно попыталась хоть как-то прибрать волосы.

В ответ послышалось что-то вроде смешка – большее не давали сделать сломанные ребра.

— Матерь Божья, да ведь это же моя кровь, англичаночка! Иди сюда!

Он обнял рукой мои плечи. Я опустила голову на его подушку, и так мы полулежали у камина, питая друг друга теплом и силой. Он осторожно притронулся пальцем к ранке у моего уха.

— Я и не надеялся больше тебя увидеть, англичаночка. – Джейми говорил низким, хриплым от виски и криков голосом. – До чего я рад, что ты здесь, со мной.

Я выпрямилась.

— Больше меня не увидеть! Почему это? Ты думал, что я не сумею тебя вытащить?

— Честно говоря, да. Но я опасался тебе об этом говорить, боялся, что иначе ты заупрямишься и не станешь меня покидать.

— Я заупрямлюсь? – возмущенно сказала я. – Кто бы тут говорил об упрямстве!