Книга Барабаны осени, страница 484 – Диана Гэблдон

Я окинула взглядом ряд длинных домов, над которыми клубился дым, озаренный светом костров. В каком из них прячут Роджера? Я, как всегда, мысленно подсчитала дни. Семь месяцев. Земля уже оттаивает. Если часть пути мы проделаем по реке, то уложимся в месяц, максимум полтора. Если выдвинемся в ближайшее время, успеем.

— А как ты, саксоночка? Ты мило поболтала с той старой леди. Она что-то знает о камне?

— Да. Пойдем в дом, расскажу.

Опал оттягивал мне руку. Индейцы не поняли, почему он так назывался, а я поняла. Мужчина по имени Зуб Выдры, желавший развязать войну и спасти нацию… человек с серебряными пломбами… Да, я знала, почему он называл камень гара-ти.

Гарантия. Залог успешного возвращения. Мое наследство.

Поместье «Горная река»,

март 1770 года

Федра принесла очередной подарок Иокасты — платье из желтого шелка с невероятно пышной юбкой.

— Сегодня у нас компания получше, чем мистер Купер или судья Форбс, — радостно трещала горничная. — К нам приедет самый настоящий лорд, представляете?

Она разложила огромную груду ткани на кровати и принялась распутывать завязки, отдавая Брианне приказы.

— Так, раздевайтесь и натягивайте вот тот корсет. Нужно затянуть его потуже, чтоб животик спрятать. Без корсета никак нельзя, вы ж не голодранка какая-нибудь… Ваша тетушка хоть и слепа как летучая мышь, а все-все заметит, все-все… Еще чулочки и подвязки — выберем самые миленькие, да? Мне всегда нравилась та пара с вышитыми листочками… Так, юбку надо завязать вот здесь, а потом…

— Что еще за лорд? — Брианна взяла протянутый корсет и нахмурилась. — Господи боже, да из чего он сделан — из китового уса, что ли!

— А то. Это вам не какое-нибудь дешевое олово или железо, уж будьте уверены… Да куда же подевались подвязки?.. — Федра, как терьер, зарылась в вещи.

— Мне не нужен корсет. Так что за лорд приезжает?

Федра круглыми глазами уставилась на Брианну поверх горы желтого шелка.

— Как это не нужен? На шестом-то месяце?! Вы что удумали, барышня, — что заявитесь в столовую как есть, а его светлость будет давиться супом, глядя, как в животе крутится ребеночек?

Брианна не сдержала улыбки — уж больно живой образ описала Федра, — но все равно ответила весьма резко:

— А какая разница? Все и так знают, что у меня будет ребенок. Не удивлюсь, если местный священник — мистер Армстон, да? — костерит меня в своих проповедях.

Федра тихонько фыркнула.

— О да, было дело. Две недели назад. Майки и Друсус все слышали, им это показалось смешным, а вот вашей тете — не очень. Она хотела, чтобы судья Форбс обвинил его в клевете, но преподобный Армстон сказал, что никакой клеветы нет, ведь ребеночек-то у вас и впрямь будет.

— И что именно он обо мне говорил?

Горничная мрачно покачала головой.

— Ничего хорошего. Как бы там ни было, одно дело — что все знают о вашей беременности, и совсем другое — когда вы нарочно выпячиваете живот перед его светлостью. Так что быстренько надевайте.

Брианна неохотно втиснулась в корсет и еле вытерпела, пока Федра его зашнуровывала. Талия все еще оставалась тонкой, а выпуклость живота спрячется под пышной юбкой.

Она взглянула на себя в зеркало. Внизу маячила голова Федры — горничная в который раз расправляла невидимые складочки на чулках. Брианне нечем было дышать, живот сдавило. Это наверняка вредно для ребенка. Слава богу, корсет застегивался спереди — как только Федра уйдет, Брианна его распустит. И к черту эту «светлость», кем бы он ни был.