Книга Барабаны осени, страница 226 – Диана Гэблдон

Сначала у меня в голове даже мыслей не было; я просто стояла, чувствуя, как отходит окоченевшее тело. Но когда кровь вновь побежала по венам, начала саднить рана на колене, и живот свело от голода — после завтрака прошло много времени.

Впрочем, до ужина осталось еще больше, подумала я, горько усмехнувшись. Из низин, крадучись, выползала тьма, а я никак не могла сориентироваться. Коня, между прочим, как ветром сдуло.

— Гад и предатель, — обиделась я. — Наверняка увязался за какой-нибудь лосихой.

Одежда немного подсохла, зато вокруг резко похолодало; ночь обещала быть студеной. Что делать: остаться здесь, под открытым небом вблизи дымящегося дерева, или вернуться в нору, пока я хоть что-нибудь вижу?

С дерева свалилась ветка, и я приняла решение. Тополь все равно уже еле тлел, ствол еще хранил жар, но огонь потух. Ночных хищников он не отпугнет. Без огня и без оружия у меня был один выход — затаиться в норе, как мышка. Да и в любом случае надо возвращаться, я ведь оставила там обувь.

Неохотно отойдя от единственного источника тепла, я направилась назад к поваленному дереву. Забравшись внутрь, я различила в дальнем углу что-то светлое и протянула руку, однако наткнулась не на кожу туфель, а на что-то твердое и гладкое.

Инстинкты сработали раньше, чем мозг; я отдернула руку, не успев найти подходящее слово. И замерла на секунду — сердце глухо билось в груди. Затем любопытство пересилило страх, и я начала разрывать податливый песок вокруг таинственного предмета.

Это был череп, полностью сохранившийся, с нижней челюстью, которая соединялась с верхней частью остатками высохших связок.

— Сколько времени человек пролежит в земле, пока не сгниет?^[24] — удивленно пробормотала я, крутя в руках череп. Он был холодным и мокрым, слегка шершавым от долгого воздействия сырости. Под деревом было слишком темно, чтобы как следует разглядеть его, но я на ощупь исследовала выпуклые бугры надбровий и гладкую эмаль на резцах. Похоже, мужчина, еще не старый — большинство зубов на месте, странно, что они в хорошем состоянии, по крайней мере насколько я могла судить, ощупав их большим пальцем.

Сколько же? Лет восемь, а то и девять, отвечал могильщик Гамлету. Не знаю, насколько Шекспир был сведущ в судебной медицине, но мне представлялось именно так.

Как он попал сюда? Насильственным путем, подсказала интуиция, а умозаключения это подтвердили. Путник может погибнуть от болезни, голода или холода, размышляла я, пытаясь не обращать внимания на растущий голод и сырую одежду, но не может сам себя закопать под деревом.

Индейцы племен чероки и тускароры хоронили мертвых по-другому — не по одиночке и не под деревом. И не по частям. Переломанные шейные позвонки тотчас поведали мне всю историю; края были сплющены, а лицевые кости целы.

— Кому-то ты пришелся не по нраву, да? С тебя не просто сняли скальп; отрезали голову целиком.

Интересно, а тело тоже здесь?.. Я поскребла щеку рукой, однако ничего дельного не придумала; идти куда-то, пока не рассветет, смысла нет, а спать в такой компании как-то сразу расхотелось. Я отложила череп в сторону и принялась рыть землю.

Тем временем наступила ночь. Впрочем, снаружи даже ночью редко бывает совсем темно. Тучи, затянувшие небо, отражали свет, и он проникал даже в мое темное убежище.