Книга Барабаны осени, страница 126 – Диана Гэблдон

Меня на миг затошнило, когда перед глазами встала картина последних мгновений Дугала — как он сыпал беззвучными проклятиями, захлебываясь собственной кровью, а кинжал Джейми торчал у него из горла. «Я жесток, — сказал Джейми, — ты сама это понимаешь».

И все же он не прав. Между ним и Стивеном Боннетом огромная разница, думала я, наблюдая за движениями его тела, как он с силой и определенной грацией налегал на весла. Нет, дело не только в чести. Джейми добрый, смелый и… у него есть совесть.

Я поняла, куда мы направлялись, когда Джейми развернул лодку к устью речки, заросшему осинами. Я еще никогда не добиралась туда по воде, хотя Иокаста упоминала, что плыть недалеко.

Что ж, если Джейми сегодня решил взглянуть в глаза своим внутренним демонам, то лучше места и не сыскать. Над устьем темнела непривычно тихая лесопилка. За ней, у самого леса, слабо светились хижины рабов. Нас окружали самые обычные ночные звуки — шелест листвы, кваканье лягушек, плеск воды, но все равно царила какая-то странная тишина. Огромная постройка словно отбрасывала тень… Очевидно, это всего лишь разыгралось мое воображение.

— Людные днем места ночью кажутся особенно зловещими, — проговорила я, стараясь нарушить тишину.

— Правда? — рассеянно отозвался Джейми. — Мне и днем тут не очень-то понравилось.

Я содрогнулась, вспомнив.

— И мне. Я о том, что…

— Бирнс мертв. — Джейми смотрел в сторону лесопилки, почти отвернувшись от меня. На его лицо падала тень от дерева.

— Надсмотрщик? Когда? — изумилась я, пораженная скорее внезапностью, чем самим известием. — И как?

— Днем. Младший сын Кэмпбелла появился с новостью перед самым закатом.

— Как? — снова спросила я, стиснув светлый шелк платья в пальцах.

— От столбняка, — спокойно ответил Джейми. — Паршивая смерть.

Тут он прав. Я никогда не видела умирающих от столбняка своими глазами, но отлично знала симптомы: возбужденное состояние, сложности при глотании и дальнейшее оцепенение, когда мышцы рук и ног начинают сокращаться сами по себе. Судороги усиливаются, пока тело больного не становится твердым, как дерево. Он выгибается дугой от мучительной боли, что приходит и уходит, а в конце возвращается последним спазмом, который может остановить лишь смерть.

— Ронни Кэмпбелл сказал, что Бирнс умер с улыбкой на лице. Правда, сомневаюсь, что она была счастливой, — мрачно пошутил Джейми, однако веселья в его голосе звучало мало.

Я выпрямилась. По спине пробежал холодок.

— Умирал он медленно. — Подозрение охватило меня ледяными щупальцами. — Столбняк убивает за несколько дней.

— За пять, в случае Дэйви Бирнса, — заметил Джейми уже без тени смеха.

— Ты был у него! — Огонек гнева растопил внутренний холод. — И ничего мне не сказал?!

После того как я перевязала рану Бирнса — страшную, но для жизни неопасную, — меня заверили, что его временно спрячут, пока беспорядки из-за показательного линчевания не улягутся. Потрясенная всем случившимся, я так и не расспросила никого о дальнейшей судьбе надсмотрщика. А теперь ужасно злилась на себя за это упущение. Однако осознание вины не принесло мне облегчения.

— Разве ты могла что-то сделать? Сама же говорила, что такому больному и в вашем времени ничем не помочь. — Джейми не смотрел в мою сторону. Голова, повернутая к лесопилке, темнела на фоне светлой листвы.