Книга Барабаны осени, страница 124 – Диана Гэблдон

Он предельно точно описал характер Иокасты Кэмерон, а значит, и ключик к ее плану. Ей нужен мужчина, который вхож туда, где для нее двери закрыты, который будет решать вопросы с флотом и заниматься ежедневными делами обширного поместья, где Иокасте не справиться из-за слепоты.

И в то же время она не желала обзаводиться новым мужем: ведь он отберет у нее власть и станет указывать, что делать. Если бы Улисс не был рабом, то смог бы действовать от ее имени. Да, он может быть ее глазами и ушами, но не руками.

А вот Джейми в этом отношении идеален. Сильный, опытный человек, способный завоевать уважение общества, добиться послушания от подчиненных. Умеющий управлять землями и людьми. Более того, связанный с Иокастой узами родства и долга, то есть исполняющий ее приказы, но не имеющий реальной власти. Иокаста поработит Джейми своей щедростью и богатствами, и этот долг не придется отдавать, пока она не покинет мир земной.

В горле встал ком. Я безуспешно пыталась подобрать слова. Нет, я не выдержу такой жизни. Однако и другой путь для меня был закрыт — я не вправе просить Джейми отказать Иокасте. Тогда ему придется отправиться в Шотландию, навстречу смерти.

— Я не могу тебе советовать, что делать, — пробормотала я едва слышно за мерной работой весел.

Впереди показалась небольшая заводь — огромное дерево рухнуло в реку, и весь мусор, плывший по течению, цеплялся за его ветви. Джейми направил лодку в ту сторону и отпустил весла, когда мы очутились в спокойной воде, а затем вытер со лба пот, тяжело дыша.

Ночную тишину нарушал лишь тихий плеск воды да скрип веток, задевающих дно лодки. Наконец Джейми протянул руку и коснулся моего подбородка.

— Ты — мое сердце, саксоночка, — мягко проговорил он, — а твоя любовь — моя душа. Но ты права, ты не можешь стать моей совестью.

Несмотря на все невзгоды, я вдруг воспрянула духом, как будто некая ноша свалилась с плеч.

— О, замечательно, — возрадовалась я, — иначе мне пришлось бы ужасно тяжко.

— М-да? — немного удивился Джейми. — Думаешь, я такой злодей?

— Ты самый лучший. Просто… представь, каково это — жить за двоих. Одно дело — дети, с ними приходится так поступать, и все равно это тяжкий труд. А другое — ты. Это неправильно.

Джейми молчал, отвернувшись.

— Ты правда думаешь, что я хороший? — наконец произнес он со странной, непонятной мне ноткой в голосе.

— Да, — твердо ответила я и добавила слегка шутливо: — А ты сам так не считаешь?

Вновь повисла долгая пауза.

— Нет, не считаю, — серьезно отозвался Джейми.

Я уставилась на него, потеряв дар речи.

— Я жесток, и прекрасно это понимаю, — тихо пояснил Джейми. Он уперся в колени ладонями — крупными, способными играючи справляться с мечом и кинжалом или вовсе задушить человека. — Как и ты должна понимать.

— Ты делал лишь то, что был вынужден!

— Разве?

— Я уверена, что ты хороший, — заявила я, но в словах тенью промелькнуло сомнение. Любой подобный поступок, неважно почему совершенный, оставит в душе след, верно?..

— И ты не станешь сравнивать меня со, скажем, Стивеном Боннетом? Он тоже может говорить, что был вынужден так действовать.

— Даже думать не смей, что у тебя есть хоть что-то общее со Стивеном Боннетом, — отчеканила я.

Джейми пожал плечами и беспокойно заерзал.