Книга Восстанавливая равновесие, страница 51 – Айрин Серпента

— Я потеряла? Я потеряла! Да у меня отняли его самым гнусным и подлым образом.

— Не понял. Так ты успела его родить?

— Нет, – мрачно призналась Нума. – Дитрих отправился к Кассии – единственной, кто ему симпатизировал, и рассказал жалобную историю о том, что допустил ошибку, переспал с другой женщиной, хотя и очень любит меня, а теперь ему совершенно необходимо избавиться от последствий. Иначе я могу всё узнать и его брошу. Кассию всегда подводила её романтическая натура. Потом-то, узнав, на кого было истрачено её снадобье, она чуть ли в ногах у меня не валялась и умоляла простить её. А Дитрих на полном серьёзе убеждал остаться с ним – мол, он всё понимает и попытается меня простить… я ничего из того дня не помню, кроме зарева цвета крови в глазах. О проклятии потом мне рассказала мать. Она была очень напугана… это понятно, она всю жизнь прожила на Кипре, за спиной и под защитой отца, только рожала ему детишек и отдавала их нянькам. Можно сказать, что она немного «папийон», бабочка, но я люблю свою мать. Она, в конце концов, не виновата… А Кассию я простила. Сестра ела себя поедом, похудела, перестала спать. Когда Дитрих осмелился заявиться в наш дом, она бросила в него половую тряпку, а потом опрокинула кофейник и с собаками выгнала из «Олимпиона». Собаки Кассии – это отдельная история, это просто что-то. Четыре дога, таких же страшных и чёрных, как сама смерть. Они даже спят в её комнате, едят только из её рук и приучены всего лишь не трогать никого в доме.

— Что-то особенное, говоришь? – усмехнулся Эрик. – Что же тогда мы скажем о твоём ручном соколе, знаменитом Экскалибуре?

— Так он же ручной, – терпеливо, будто маленькому, разъяснила Нума Алессандрос. – И потом, Экси весь день сидит в клетке, чего о собаках Кассии сказать нельзя.

Она помолчала и несколько непоследовательно добавила:

— Я люблю мою сестру. А может быть, не столько люблю, сколько уважаю. За силу воли, решимость, твёрдые убеждения. То есть, конечно, надо было сказать – сестёр. Это касается обеих – Черил и Кассии. Ты уже познакомился с Хелом, тайной Черил? Вижу, что да. Это прекрасная, удивительная история. Хел захватил её в заложницы, а Черил спасла его от гибели в горах Албании, провела через всю Грецию и тайком переправила сюда. И плевать ей было на то, что весь остальной мир считал Хела сумасшедшим маньяком, пытавшимся убить собственную сестру… У меня удивительная семья, Берндт. Я говорю это к тому, что я принадлежу ей раз и навсегда. И моему Кипру. В замужестве я больше не заинтересована.

Она, возможно, ждала какого-нибудь ответа на свой рассказ, но Эрик молчал. Вздохнув, он положил ей голову на колени и уставился печальным взглядом в тёмно-синее, лиловое небо, расцвеченное серебристыми вспышками звёзд.

— Я понимаю, моя любимая.

— Понимаешь? – немного растерялась Нума.

— Да, понимаю. Твоя страна прекрасна. Настоящий рай, где не хватает лишь шоколадного батончика «баунти», – они одновременно фыркнули над навязчивостью рекламы.

Нума гладила пальцами лицо любовника, до сих пор вызывающего в ней противоречивые чувства: хотелось то до боли притиснуть его к себе, навсегда раствориться в его надёжности, то оттолкнуть или вцепиться ногтями в почти совершенные черты. Искусать его… агрессивность в выражении сильных чувств была частью натуры Нумы, она давно привыкла к этим порывам и лишь старалась по мере сил их контролировать.