Онлайн книга «Проклятый рай, или Гаити в 1793 году»
|
Но юноша уже сделал свои выводы, он внимательно осмотрел оппонента с головы до ног, словно стараясь лучше запомнить, и не отвечая ничего более, вышел. Кайман сидел за пустующим столиком и нервно курил… Он думал о том, что положение его оставалось двойственным и оттого опасным, как собственник, он был согласен с тем, богато одетым посетителем и в то же время разгром губернаторского дворца Бланшланда, физическое устранение губернатора и начальника полиции освободило бы его от всех проблем… А проблемы стали более чем серьезны. Скрытые доходы вдруг перестали быть для Рандьера тайной… Произошло всё то, чего Буарди опасался еще год назад. Если в скорейшем времени дворец Бланшланда не будет взят, ему придётся «лечь на дно», скрыться и где же? А под носом у Рандьера, в богатом районе примыкающем к личному особняку губернатора! По принципу, самое «тёмное место – под фонарём!» А в это время в кабинете барона де Рандьера. Он вызвал к себе давнего товарища по карточным играм и прочим развлечениям молодого секретаря губернатора Армана де Вилье. — Прошу вас, садитесь, господин виконт. Сами видите, что происходит, все были уверены, что это всего лишь очередной бунт грязных дикарей, который подавят со дня на день, но выходит какая-то революция по-африкански! Это что, заразно? Передалось от наших санкюлотов?! Сами того не замечая, мы расплодили у себя под носом черномазых якобинцев! Мне доносят, что болтают за столиками своих кафе образованные цветные, а ведь их слушает вся эта голытьба, прислуга, повара, садовники, сами они не посмели бы и додуматься до такого! Господин губернатор в отчаянии и в ярости, вчера, потеряв терпение, он кричал, что готов расстреливать каждого, в ком есть хоть 1/64 африканской крови! Ха! Де Вилье хмуро пожал плечами: — Пусть тогда начнет со своего сынка мулата, если считает, что в этом выход… Де Рандьер уставился на него своим бешеным остановившимся взглядом: — Что вы несёте, сударь?! Вы ничего не сказали, а я ничего не слышал! Ну, к делу, этой ночью я намерен взять за горло эту коварную черномазую сволочь, нашего любезного компаньона Буарди. Ты знаешь, что этот замаскировавшийся гад один из богатейших людей на Сен-Доминго? Благодаря моему покровительству, заметим прямо, а делиться не хочет, считает себя слишком умным, но мы это поправим, там есть и ваша доля, господин виконт. С такой суммой мы будем чувствовать себя как дома где угодно, и в Лондоне, и в Нью-Йорке и в Вене… — Только не в сегодняшнем Париже, – угрюмо отозвался де Вилье, – вы не думали вернуться во Францию и объявить «священную войну» проклятым якобинцам? Вся наша беда от них, уродов! — Я вас умоляю, – вскинул холёные руки Рандьер, – вы помните судьбу вашего соседа по плантации господина Ленормана? Он тоже решил поиграть в крестовый поход против революции, но якобинцы не понимают тонкого юмора, его казнили как роялиста и эмигранта! Хотите заменить его… на эшафоте? — Я не тороплюсь в лучший мир, даже ради спасения трона, господин барон! Но тсс.. Рандьер видел, что положение колониальной власти становится совершенно шатким, он решил бежать с острова, прихватив полученные с плантации доходы, но перед этим издает постановление об аресте Каймана, удобнее всего «потрясти» его именно в тюрьме, не хотел делиться? Значит теперь отдаст всё! В чём его обвинить? А вдруг он и есть тот самый Ти Ноэль, возмутитель общественного порядка, чернокожий якобинец? Это обвинение тяжко и пахнет эшафотом.., тем лучше, за жизнь он отдаст всё.. |