Онлайн книга ««Я пригласить хочу на танец Вас…»»
|
Низко опустив голову, Рифаат ас-Саид встал и промолвил: — Милая женщина, прости меня, но я ничего не смогу для тебя сделать. Волею Богов твой младенец очень сильно простудился. Везде, и здесь, в Египетском царстве, майский ветер очень коварный, непостоянный. Он несёт и жару, и холод. Коварство майского месяца не даёт жизни этому ребёнку, и сегодня ночью он перейдёт в царство благого царя Озириса. Не огорчайся, не гневи царя мёртвых: твоему младенцу там будет очень хорошо. Прости, милая женщина. Так хотят Боги. С этими словами Рифаат ас-Саид повернулся и вышел из хижины. Абд ат-Тавоаб и Найфел будто застыли на месте, услышав такой приговор. Слёз уже не было. Абд ат-Тавоаб только тихо произнёс: — У бедных всегда уходят дети в загробный мир. Так ушли твои брат и сестра… Найфел легла на матрац, прижав к себе умирающее дитя. Она не смела плакать, подчиняясь воле Богов, но на душе у неё было тяжко: она же так хотела, чтобы её дорогое дитя, сын возлюбленного Ленхатепа остался в этом мире, в жизни, где царствует Великий Бог Солнца Ра, где она сама ещё живёт! «О, великие Боги, смилуйтесь! Рано такому крошечному ребенку уходить в Царство мёртвых!»– неотступно думала юная мать, проведя ночь практически без сна, запоминая каждую чёрточку любимого мальчика. Лишь перед рассветом она несколько забылась в горестной дремоте. А наутро Найфел почувствовала возле себя маленький холодный комочек… И не смогла сдержать слёз. ______________ ___________________ Утром Найфел взяла на руки холодное тельце своего сыночка, попрощалась с отцом и отправилась в пустыню. Наконец взгляд её остановился на месте, которое, по мнению Найфел, было подходящим для её дорогого сына. Положила на песок свою ношу: маленький комочек, завёрнутый в кусок старой материи, две лепёшки, небольшой сосуд с водой, игрушку, что подарила ей Набият, когда ребёнок уже родился. Найфел взяла в руки скребок, похожий на железный совок, и начала рыть могилку. Песок поддавался легко (дождя не было очень давно), солнце уже поднялось, прогрев пустыню, и женщина довольно скоро закончила свою печальную работу – могилка была готова. Осторожно, словно хрупкий и дорогой сосуд, опустила Найфел тельце малыша, завёрнутое в саван, и руки у неё задрожали: всем нутром она ощутила, что навеки укладывает здесь любимое, родное дитя, – и не смогла сдержать слёз. Затем Найфел положила в могилку лепёшки, воду, игрушку (так было принято провожать умершего в загробный мир) и засыпала всё это песком… Но не только тельце сына засыпала женщина – будто сердце своё она закопала там, в пустыне, в сыпучий и безликий песок… Конечно, как все египтяне, Найфел очень верила своим богам, в загробный мир – всему, что говорили людям жрецы. Богобоязненная девушка, Найфел соблюдала все обычаи. Но смирение не было её чертой характера. Может, поэтому и отдалась Найфел радости общения и близости с Ленхатепом, так как внутренне не могла смириться с тем, что она – бедная, и нет никакого способа изменить такую судьбу? Это внутреннее сопротивление (в душе, в сердце) вдруг прорвалось истошным, отчаянным криком Найфел: «Ну почему?! Почему я так бедна, несчастна?! Почему Боги не смогли уберечь, сохранить моё дитя? Почему Боги отобрали у меня моего милого мальчика? Может, они вообще хотели лишить меня детей?! Почему Ленхатеп бросил меня?! Почему родители его так скоро отправили Ленхатепа в Мемфис? Он же обещал, что никогда не расстанется со мной, что мы ВСЕГДА будем вместе! Он же знал, как сильно я любила его!! Почему Боги, дав мне два дня величайшего счастья, отняли его у меня? За что мне столько горя?!» |