Книга Четырнадцать дней непогоды, страница 16 – Дарья Дядькова

— Печальная история. Но это же невероятно: Евгений – декабрист,– проговорил Михаил

— Ему, наверное, очень тяжело приходилось первое время после восстания?

— Да, после смерти Василия Дмитриевича Евгению было особенно трудно – он очень страдал еще и потому, что его товарищи переносят наказание, а он, как последний трус, отсиживается в провинции. Да и несчастная любовь… Я беспокоюсь за него. Миша, а его приезд в столицу не будет опасен? – взволнованно спросила Аглая.

— Мы лишь передадим приглашение, а ехать или не ехать – это может решить только сам Евгений.

XI

C каким тяжелым умиленьем

Я наслаждаюсь дуновеньем

В лицо мне веющей весны

На лоне сельской тишины!

Пушкин

Прошло несколько дней с того, когда Михаил и Аглая благополучно прибыли в Петербург. Князь и княгиня Озеровы получили письмо сына. Варвара Александровна, предчувствия которой подтвердились, негодовала и упрекала Николая Петровича в том, что тот был так беспечен и оставил сына без присмотра. Теперь они не знали, как вести себя с Гориными, и опасались скандала прямо перед свадьбой старшей дочери. Потому князь Озеров вместе с женой и Прасковьей решили сразу после венчания Евдокии выехать в Петербург, чтобы во всем разобраться.

Весна наступала. Жизнь в деревне хороша тем, что здесь, среди полей, лесов и рек, сразу ощущаешь метаморфозы в природе. Но во владениях Мурановых, на первый взгляд, ничего не изменилось. Роща была одета снегом, а небольшая речка, мимо которой неделю назад проезжала коляска Павла и Евдокии, так же скована льдом. Но в воздухе носилось что-то неуловимое, что почувствовал князь Муранов, выйдя на рассвете прогуляться по своему обыкновению.

Сегодня был день его свадьбы, и молодой человек, постояв немного на крыльце и посмотрев, как восходит солнце, задумался и вошел в липовые аллеи. Он с детства любил гулять там и размышлять в одиночестве. Думая о предстоящем венчании и своей невесте, Павел, постепенно углубляясь в аллею, предался размышлениям.

«Как же мне было досадно, как я скучал в первые дни моего приезда в деревню! Как сопротивлялся желанию тетушки женить меня! Уездные барышни – мне не хотелось даже слышать о них. Я затворником сидел в своем кабинете, наотрез отказываясь ездить с визитами или принимать кого-либо – надеялся, что, видя мою непреклонность, тетушка позволит мне вернуться в Петербург.

Но однажды, поздней весною, сидя у окна и страшно скучая, я увидал невдалеке открытую коляску, приближающуюся к нашему дому. В ней сидели мужчина средних лет и молодая девушка, лицо которой было исполнено невыразимой прелести. Я, не отрывая глаз, смотрел на нее. Но тут вошла тетушка, и я вынужден был спуститься на землю.

— Павлуша, – сказала она, – приехал с визитом предводитель уездного дворянства, князь Озеров, Николай Петрович. Ему отказать – никак нельзя. Будь добр, выйди в гостиную.

— Кто эта девушка, что едет с ним? – не смог я удержаться от вопроса.

— Его старшая дочь, княжна Евдокия Николаевна.

— Княжна! – я не скрывал восторга, узнав, что она не замужем. – Я мигом оденусь, ma tante.

Тетушка, улыбнувшись, оставила меня. Одеваясь, я волновался, как мальчишка, и, что самое удивительное, не презирал себя за это. Сердце мое бешено колотилось, когда я спускался в гостиную.