Книга 100 килограмм Покорности, страница 4 – Ольга Дашкова

— А ты… умеешь? — спросила тихо.

Я наклонился ближе, почти касаясь губами ее уха. На шее отчетливо билась тонкая венка, быстро и неровно.

— Умею. И очень хочу показать тебе, каково это — полностью отдаться. Без стыда. Без контроля. Так, чтобы ты почувствовала себя желанной по-настоящему, без оговорок. Чтобы смогла наконец отпустить все, что держишь внутри так долго.

Она сглотнула. Венка на шее запульсировала еще быстрее.

— Я… не знаю, готова ли.

— Это нормально, — сказал серьезно. — Я не буду делать ничего, чего ты не захочешь. У тебя есть слово: «красный». Скажи его, и все немедленно остановится. Но если скажешь «зеленый»… я покажу тебе, каково это — быть желанной так, как ты, возможно, еще не была.

Лили долго смотрела на меня. Полные губы приоткрылись. Она снова коснулась их кончиком языка, но уже медленно, задумчиво, будто взвешивая что-то, что нельзя вернуть назад.

— Зеленый, — наконец произнесла она. Тихо. Но твердо. Я улыбнулся.

— Тогда для начала — выпьем. Пусть плечи немного опустятся.

Я взял ее за руку, просто, без лишних жестов, и повел к барной стойке. Лили держала бокал обеими руками, будто боялась, что он выскользнет. Грудь в корсете поднималась и опускалась в такт учащенному дыханию, и мне стоило усилий не смотреть слишком откровенно.

Мы говорили ни о чем и обо всем сразу. О музыке. О странном освобождении анонимности. О том, как маска меняет человека изнутри, а не снаружи.

Лили смеялась немного нервно, но искренне. Каждый раз, когда смех разглаживал напряжение в ее плечах, я думал об одном и том же: каково было бы почувствовать эти губы у себя на коже.

— Ты все время смотришь на мои губы, — вдруг сказала она, слегка порозовев под маской.

Я не стал делать вид, что она ошибается.

— Потому что они очень красивые. Чувственные. От таких трудно отвести взгляд.

Она облизнула их снова, но уже медленно, уже почти провокационно. Уже зная, что делает.

— И что ты хочешь с ними сделать?

Я наклонился ближе.

— Многое. Но сегодня мне важно одно: чтобы ты почувствовала, каково это — отпустить контроль. Полностью. И не пожалеть.

Флирт накалялся постепенно, почти незаметно, как комната, в которой кто-то очень медленно прибавляет тепло. Лили уже не отводила взгляд. Иногда касалась моей руки чуть дольше, чем того требовала случайность. Я отвечал — проводил пальцами по ее запястью, по ремешку на плече, по самому краю корсета.

Каждое прикосновение было вопросом. Каждое — получало ответ.

Внутри меня разгорался настоящий огонь, медленный, как уголь, и такой же жаркий. Но я не предложил ей уйти в приватную комнату. Еще нет.

Я хотел, чтобы она сама этого захотела. Сгорала от нетерпения. Пришла сама. Наклонился к ее уху в последний раз.

— Если захочешь продолжить… ты знаешь, где меня найти.

Лили посмотрела долгим, горячим взглядом. В нем было все: и ответ, и вопрос, и что-то, что она еще не решилась произнести вслух.

— Я запомню, Алекс.

Поднял ее руку и поцеловал, медленно, не отрывая глаз, и ушел. Оставил ее стоять с участившимся дыханием и бокалом вина, который она так и не допила.

Я очень надеялся, что она подойдет сама. Но если нет, найду ее. Таких женщин просто так не отпускают.

Я стояла посреди полутемного зала, и у меня дрожали руки.

Маска сидела плотно, я проверяла это каждые несколько минут, снова и снова касаясь пальцами ее края. Будто боялась, что она слетит, и все увидят мое настоящее лицо.