Книга 100 килограмм Покорности, страница 2 – Ольга Дашкова

— А если я передумаю?

— Тогда мы уйдем. Но ты не передумаешь, — Кира улыбнулась и поцеловала меня в щеку. — Ты уже четыре года живешь как монахиня. Пора хотя бы раз почувствовать себя женщиной. Желанной. Даже если это будет только на одну ночь.

Я посмотрела на себя в зеркало еще раз.

Женщина в черном кожаном корсете с перьями. С полной грудью, широкими бедрами, мягким животом. С усталыми глазами, которые впервые за долгое время блестели от любопытства.

«Чем черт не шутит? — подумала я. — Хоть раз в жизни. Хоть раз почувствовать, что меня хотят не „несмотря на“, а именно такую, какая я есть».

— Ладно, — сказала я наконец. — Поехали.

Кира радостно взвизгнула и потащила меня к выходу. Пока мы ехали в такси, я смотрела в окно и думала о том, как странно все складывается в жизни.

Четыре года назад я выиграла суд против человека, которого когда-то любила. Я отстояла свой бизнес, свои салоны, свою независимость. Я стала сильнее. Но одновременно я стала и очень одинокой.

Я научилась быть жесткой. Холодной. Неприступной. А теперь ехала на BDSM-вечеринку в кожаном корсете и маске, чтобы хотя бы на одну ночь перестать быть «правильной Викой».

«Может быть, — подумала, глядя на ночные огни за окном, — именно сегодня я наконец вспомню, каково это — быть просто женщиной».

Такси остановилось у неприметного особняка на окраине города. Кира взяла меня за руку.

— Готова?

Я глубоко вдохнула.

— Нет. Но все равно иду.

— Молодец! Моя девочка! Ты не пожалеешь.

И мы шагнули в ночь, где меня ждало то, что должно было перевернуть всю мою жизнь.

Никогда не думал, что в сорок лет буду стоять в полутемном особняке, вслушиваясь в тяжелые удары басов и запах горящего воска, только потому что проиграл дурацкий спор.

А вот стоял.

Артем — мой старый приятель и главный архитектор этой авантюры — возвышался рядом, довольно ухмыляясь из-под черной маски. Он явно наслаждался ситуацией с тем особым видом человека, который давно все про тебя понял, но деликатно молчал до подходящего момента.

— Не злись, Глеб. Ты сам сказал: «Если я проиграю, то пойду с тобой на эту чертову вечеринку», — друг развел руками с показным смирением. — Ты проиграл. Вот и держи слово.

Я хмыкнул, проводя ладонью по коротко стриженным волосам. Седина на висках за последний год стала заметнее, чем хотелось бы. Бес в ребро — раньше это была просто поговорка. Теперь я стоял здесь и физически ощущал этого беса.

— Думал, ты шутишь.

— Я никогда не шучу, когда речь идет о твоем зажатом состоянии, — ответил Артем без тени иронии. — Три года после развода ты ходишь как сжатая пружина. Работа, работа, снова работа. Ни одной женщины дольше одной ночи. Помнишь, что тебе психолог говорил полгода назад?

Я молчал.

Помнил.

«Вы, Глеб Ильич, классический контролирующий тип. Жесткий руководитель, который держит все в кулаке. Но внутри вас живет человек, которому иногда очень нужно сдаться. Полностью. Иначе вы выгорите — тихо, незаметно, как свеча в безветренной комнате».

Я тогда отмахнулся. Открыл вместо этого еще один филиал. Но слова остались где-то глубоко, как заноза — не больно, но все равно чувствуешь.

Мы вошли в главный зал.

Меня накрыло сразу — полумрак, красный и тягучий, будто свет здесь был живым существом. Тяжелая музыка пульсировала в полу, в ребрах, в висках.