Книга Воскресшая жена младшего принца, страница 64 – Наталья Смеречинская

В комнате будто стало холоднее. Я застыла, в ушах набатом била кровь, а стихающие шаги стражи были как последние лучи умирающей надежды.

А потом и они пропали.

Осталась вязкая, нервная тишина.

Почему он стоит? Почему ничего не делает? Не заходит. Играет на моих нервах или ушёл?

Я не знала, но тишина сводила меня с ума. Не в силах больше терпеть, я на цыпочках подобралась к забаррикадированной двери и, протиснувшись между перевёрнутым столом и углом дивана, прислушалась.

Ничего.

Неужели...

Вдруг в этот момент в дверь вставили ключ и повернули его в замке. От испуга я охнула и отскочила, ударившись о диван. Кочерга с громким звоном выпала из моих рук, и за дверью снова замерли.

И всё замерло вокруг. Будто мёртвая тишина захватила пространство. Я не смела пошевелиться, и он за дверью, казалось, тоже перестал дышать.

Так мы и стояли, отсчитывая мучительные секунды, пока воздух в лёгких не стал заканчиваться. Не выдержав, я испустила рваный вздох, и это послужило спусковым крючком для Теодора.

Ручка раздражённо задёргалась, дверь заскрипела, и баррикада дрогнула, но не поддалась.

С той стороны натуральным образом зарычали. Хищно, раздражённо, нетерпеливо. В этом рыке были досада и злость. Как смела я скрываться? Как смела сопротивляться его указаниям?

Казалось, ещё секунда — и он навалится на дверь со всей своей сверхъестественной силой, снося её вместе со мной и комнатой к чертям собачьим, но тут вдруг рядом послышался женский голос.

— Тео, остановись!

И снова всё замерло. Только теперь за дверью было слышно тяжёлое дыхание принца. В нём чувствовалась внутренняя борьба, что он сейчас вёл с собственным зверем, запертым внутри.

— Уходи, Амелин, — он старался, очень старался говорить ласково, но рычащие нотки всё равно прорывались сквозь слова. — Я навещу тебя завтра и всё объясню.

— Не надо, Тео, не делай этого.

Голос девушки стал умоляющим, и её лёгкие шаги приблизились. Судя по звуку, теперь они оба стояли впритык к моей многострадальной двери.

— Пожалуйста! Ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Нежный, упрашивающий тон Амелин подействовал бы на кого угодно, но я видела, что Теодор упрямо держится за ручку, не отпуская её.

Пока наконец-то, спустя вечность, ручка медленно не вернулась на своё место.

Я снова затаила дыхание и на цыпочках подошла поближе. Дальнейшая фраза принца заставила меня чуть ли не уронить кочергу во второй раз.

— Я не могу, Амелин, не могу. Она мучает меня уже вторую жизнь. Я просто одержим ею.

После этого послышался глухой стук в дверь, и что-то будто сползло по ней вниз.

Похоже, принц в отчаянии стукнулся затылком о дверь и сел, прислонившись к стене.

«Хоть бы голову себе разбил», — по привычке подумала я, но это был скорее рефлекс. Навык проклинать Теодора, отработанный годами.

По сути же я была просто в шоке. От его слов. От их значения.

Я его мучаю? Я? Он одержим мною?

Бывает ли ещё более возмутительное и смехотворное заявление?

Но они не собирались на этом останавливаться.

— Дорогой, — Амелин тоже присела и начала ласково утешать Теодора. — Я рядом. Я с тобой, чтобы поддержать. Ты же знаешь, что от меня тебе скрывать нечего.

— Иди сюда.

Судя по звуку и шуршанию одежды, он её обнял.

Вот же кобелина!!!

— Я не знаю, что сказать. Вернее, столько всего есть рассказать, но я не могу. Не понимаю. В прошлой жизни было проще. Я всегда знал, что она меня любит и мы поженимся. Она была моей собственностью лет с тринадцати, и я жил с этой мыслью. Она была такой же простой и обыденной, как то, что солнце взойдёт на востоке. И что мой секретарь Лари принесёт мне почту до завтрака. И что завтра наступит. Это было нормой, законом, аксиомой до тех пор, пока ты не умерла.