Книга Твой яд, страница 66 – Диана Валеса

Иду в ванную, пока мою руки, замечаю две зубные щётки. Улыбаюсь почему-то. Значит, папа иногда ночует не один. Спрашивать у него пока не буду об этом. Может, сам расскажет потом.

Возвращаюсь в кухню, сажусь обратно, и папа садится напротив, наливает мне чай из заварного чайника. — Рассказывай, как у тебя дела.

Я беру чашку в руки, грею ладони о тёплые стенки.

Всё нормально, — говорю, отпивая глоток. — Университет. Лекции. Подруга появилась, Элер зовут. Милая девушка. Это хорошо, — кивает папа. — А тот парень... Эрик? Вы всё ещё вместе? Я качаю головой, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Если бы папа мне о нём не напомнил, я бы и не вспомнила...

Это всё из-за Ашера. Он просто всем своим естеством забил мои мысли. — Нет. Расстались, — отвечаю я.

Жаль, — папа вздыхает, но в его голосе не слышно особого сожаления. — Он тебя недостоин, раз так легко отпустил. Не спорю. Мне вообще не хочется говорить об Эрике. И об Ашере тем более. — Пап, — начинаю я, отставляя чашку, — а почему вы с мамой….. ну... расстались? Я тогда была маленькой, и вы мне ничего толком не объяснили. Отец тяжело вздыхает. Проводит ладонью по лицу, будто снимает усталость, и смотрит куда-то в сторону. Понимаешь, Кана, — начинает он медленно, подбирая слова, — мы с мамой любили друг друга. Очень любили. Но со временем чувства угасли. Такое бывает.

Угасли? — переспрашиваю я. — Просто так?

Не просто так, — он качает головой. — Мы оба изменились. У каждого появились свои интересы и свои цели. Мама хотела заниматься искусством, галереей. А я бизнесом. Мы отдалялись друг от друга, и в какой-то момент поняли, что вместе нам уже не по пути.

Но вы же не ссорились, — говорю я. — Я не помню никаких скандалов. Мы не ссорились, соглашается папа. Просто... однажды проснулись и осознали, что между нами пустота. И решили расстаться, пока не возненавидели друг друга.

Я молчу, переваривая услышанное. Страшно представить, что можно прожить с человеком столько лет, а потом проснуться и понять, что ничего не осталось.

— Ты злишься на нас?

спрашивает папа, глядя мне в глаза.

Нет, — честно отвечаю я. — Просто грустно.

Мне тоже грустно, — он накрывает мою ладонь своей. — Но так сложилась жизнь. Зато у нас есть ты. И мы оба тебя любим.

Мы ещё долго сидим за столом. Едим пирог, блины со сметаной, пьём чай. Папа рассказывает о своей работе, о новых проектах, и как съездил на рыбалку с друзьями. Я слушаю, иногда вставляю реплики и смеюсь над его шутками. И на какое-то время забываю о том, что там, в доме Давида, осталась часть меня, которую я так хочу вырвать с корнем. Чтобы больше не вспоминать.

После ужина папа провожает меня на второй этаж, где расположена моя комната. Если что, я внизу, — говорит папа, оставляя меня одну.

Спокойной ночи, дочка.

— Спокойной ночи, пап.

Дверь закрывается, и я остаюсь наедине с собой. Подхожу к окну, раздвигаю шторы. Улица залита тусклым светом фонарей.

И тут мой взгляд падает на дом напротив. Старый коттедж, который когда-то принадлежал семье Коэнов. Он стоит в нескольких десятках метров через дорогу.

Тёмный и заброшенный. Никто там не живёт уже много лет. С тех самых пор, как умерли родители Ашера. Насколько я поняла, они купили его и собирались в нём жить, но болезнь забрала маму Ашера, а затем и отец умер. Почему этот дом не продали?.. Или продали, просто новые хозяева в него не переехали. Смотрю на этот дом и не могу отвести взгляд. В памяти всплывают картинки из детства. Мне десять лет. Я стою у окна нашей гостиной, смотрю на улицу и жду, когда появится Ашер... Мальчик с тёмными кудрявыми волосами и зелёными глазами, которые я запомнила на всю жизнь. Тогда ему было двенадцать. Он казался мне взрослым, красивым и таким недосягаемым. Я помню, как он выходил из дома в спортивной форме, с баскетбольным мячом в руках, и направлялся к площадке за домом. Даже помню, как смеялся с друзьями, как запрокидывал голову, и солнечные лучи играли на его смуглой коже. Каким же он был красивым в такие моменты..