Книга Няня для волчат альфы. Я не ваша мама, страница 102 – Александр Витальиев

— Этого мало, — сказал Карин. — Шерсть найдена в лечебной. Ключ от лечебной у вас. Поясните.

— Поясняю, — сказала я. — Медный ключ без бирки был на каминной полке. Вчера его туда положил Марек Север для меня. Ночью кто-то открыл лечебную другим ключом или через замочную скважину. Я нашла утром на полке с пустырником чужой светлый волос, а склянки прежней хозяйки были открыты. Я сожгла волос в пепел.

— Где пепел, — спросила проверяющая.

— В печке лечебной, — сказала я. — Можете посмотреть, он еще теплый.

Карин посмотрел на Дору.

— Куда ходила няня ночью?

— Из сторожки к лечебной, — сказала Дора. — Больше никуда. Я видела в окно.

— Кто открыл лечебную ночью, — спросил Карин.

— Не знаю, — сказала Дора. — Я не выходила.

Карин повернулся ко мне.

— У кого есть второй ключ?

— У Марека Северa, — сказала я. — И, возможно, у того кто ночью открывал.

— Вы обвиняете альфу?

— Я говорю что медный ключ у меня, и я его никому не давала. Если второй ключ есть у альфы, то спросите у альфы.

Он замолчал. Проверяющая самка повела платком по моей одежде. Никакого чужого запаха на мне не было — я ночью не выходила из дома, только из сторожки к лечебной по двору.

В этот момент дверь снова скрипнула. Вошел Марек. Он посмотрел на меня, на Карина, на Оксану. Лицо у него было спокойное, но я видела как у него на скулах проступили желваки.

— Записку на крыльце положил я, — сказал он Карину. — Почерк не мой, не няню, и не Доры. Я хотел чтобы няня вышла к проверке, а не пряталась в сторожке. Почерк я подделал сам, перо взял у советника прошлой зимой.

Карин дернулся.

— Зачем?

— Чтобы посмотреть придет ли няня, — сказал Марек. — И придет ли она с уликами или спрячет их.

Проверяющая самка переглянулась с кухаркой от Ирмы. Я видела как кухарка чуть отступила к двери.

— Шерсть в лечебной, — сказала проверяющая, — от самки с повязкой круга Ирмы Вольской. Запах полыни и меда.

Кухарка побелела.

— Мне дали ее завернуть в платок и положить на крюк в лечебной, — сказала кухарка. — Самка из круга, которая приезжала с Ирмой.

— Кто дал, — спросил Марек.

— Ирма Вольская, — сказала кухарка. — Сказала что няня опасна и шерсть это доказательство.

Карин сел. Проверяющая самка сняла повязку с руки — под ней был синяк от хватки.

— Меня послали подбросить шерсть и подтвердить что няня виновата, — сказала она. — Мне обещали место в круге если я подпишу что шерсть нюхала няню.

Тишина в кухне стояла такая, что я слышала как потрескивает печь.

— Бронислав Карин, — сказал Марек. — Вы получили доказательства. Записку подделал я. Шерсть подбросила Ирма Вольская. Проверяющая самка подкуплена. Кухарка дала показания. Няня не виновата.

Карин поднялся.

— Я доложу совету.

— Доложите, — сказал Марек. — И добавьте что ваша самка из круга Ирма Вольская будет отвечать за подброс улик.

Карин вышел. Проверяющая самка вышла за ним, не оглядываясь. Кухарка заплакала.

Дора поставила на стол чашку воды и глиняную миску с чистым льном. Чайник закипел. Я посмотрела на Марека. Он стоял у двери и смотрел на меня. Поле встало между нами, теплое, без приказа.

— Я подделал записку, — повторил он тихо.

— Я знаю, — сказала я.

— Я должен был сказать раньше.

— Вы сказали сейчас.

Я пошла в лечебную. Замок открылся с моего ключа. Я достала из-под лавки короб, развернула бересту с подписью склянок и убрала обратно. На полке с пустырником лежала моя ладонь, теплая. Поле все еще стояло. Я села на пол у печи и стала ждать когда Марек придет. Он пришел через минуту. Сел рядом. Плечом к плечу, молча.