Книга Цветочная лавка попаданки на улице Теней, страница 48 – Юлия Правдина

И, не глядя на меня, развернулся и ушел, оставив меня стоять среди осколков разбитой чашки, с губами, все еще хранящими тепло его прикосновения, и с целым ураганом из страха, радости и полнейшей, оглушительной растерянности в душе.

Дни текли один за другим, сливаясь в калейдоскоп однообразной, унылой тоски. Сначала осенней, с ее бесконечными дождями и серым, низким небом, а затем и зимней. Выпал первый снег. Я наблюдала за ним из окна своей лавки – маленькие, невесомые хлопья, кружащиеся в воздухе и медленно укрывающие грязные булыжники Улицы Теней безупречным белым покрывалом. Было тихо, почти безлюдно. Зимой мой «Сад» затих. Люди покупали цветы реже, в основном по особым случаям – на дни рождения, праздники. Большую часть дня я проводила в почти полном одиночестве, ухаживая за растениями, которые теперь росли медленнее, будто впав в спячку вместе с природой.

Финансово я была более чем устойчива. Теперь я могла позволить себе одежду даже в тех дорогих бутиках, цены в которых когда-то вызывали у меня приступ паники. Но я настойчиво, почти из принципа, продолжала посещать рынок и ту самую продавщицу, чья помощь в самом начале была просто неоценима. Она теперь встречала меня как старую подругу, всегда припасая для меня что-то теплое и качественное, и мы могли час болтать о жизни. Это была моя связь с тем временем, когда все было проще, хоть и страшнее.

Кай... Кай больше не заходил в мою лавку. Не забегал под предлогом что-то посмотреть, не задерживался у витрины. Но я видела его. Несколько раз в день. Он быстрым, решительным шагом проходил по улице к «Пыльному Фолианту» и исчезал внутри. Иногда, наоборот, я наблюдала, как он закрывает лавку на ночь, поворачивает ключ в замке и скрывается в наступающей темноте переулка, его темный плащ сливался с сумерками.

Между нами пролегла невидимая стена. Толще и холоднее, чем зимний воздух. И виной тому был тот самый, нелепый и прекрасный поцелуй. Несколько раз мне пришлось подавить дикий, нерациональный порыв броситься на улицу в одном лишь легком домашнем платье, схватить его за рукав и спросить: «Как дела? Все ли у тебя в порядке?». Или извиниться. Да, извиниться за тот поцелуй, который, казалось, все испортил. Но я понимала, что это будет выглядеть еще более нелепо. Что я скажу? «Прости, что поцеловала тебя, это была случайность»? Звучало бы как откровенная ложь.

Единственным проблеском счастья и нормальности в этих монотонных днях были мои цветы и Лора. Девушка заходила каждый день, принося с собой запах свежего хлеба и потоки жизнерадостной болтовни. Сегодня она влетела в лавку уже под самое закрытие, сметая с плеч снег, и с ходу начала жаловаться.

— Вайда, представляешь, папаша опять за свое! – возмущенно выпалила она, снимая мокрую накидку. – Сватает меня сыну мельника из соседнего квартала! А он, говорят, и косноязычный, и все свободное время проводит со своими голубями! Я не хочу замуж за голубятника!

Я улыбнулась, наливая ей чашку горячего чая. Да, романтика, проблемы с родителями и поиски «того единственного» жили, оказывается, во всех мирах. Равно как и любовь. При этой мысли мое сердце сжалось, и я снова вспомнила Кая. Его серьезное лицо, его губы...

И словно мираж, вызванный моими мыслями, дверь лавки открылась. Войдя, он принес с собой порцию морозного воздуха, запах снега и старой бумаги. На нем было темное зимнее пальто, а волосы были слегка растрепаны ветром.