Книга Избранная, страница 88 – Василиса Мельницкая

Я назвала улицу, и мы шагнули в Испод.

Александр Иванович не настаивал на том, чтобы лично осмотреть содержимое банковской ячейки. Видимо, чувствовал, что получит отказ. Я хотела сама разобраться с бумагами Разумовского, как представится возможность. А еще я предполагала, что он оставил для меня какое-то послание. И не ошиблась.

Письмо лежало в одной папке со свидетельством о браке Всеслава и Евникии. Тут же находилось признание Разумовского, нотариально заверенное. Значит, если бы он погиб, исход был бы таким же.

'Милая Яра, если ты читаешь это письмо, значит, я мертв. Не угадал? Тогда ты пришла за свидетельством о браке. Как тебе такой поворот?

Если я жив, не отдавай Шереметеву письменное признание. Оно еще может пригодиться. Расскажи ему о Роа. Он сохранит тайну и поможет тебе привезти ее домой.

Роа живет в Чехии. Забери ее оттуда, как можно быстрее. Пусть кто-нибудь отправит тебя на лечение в Карлсбад, тебе срочно нужны лечебные ванны. Шутка ли, такое пережить!

Там ищи деревню Старе Седло, двор немцев Köhler. У Роа есть половинка артефакта. Она знает, что тот, у кого вторая половинка, посланник ее отца. Забери Роа тайно от тех, с кем она живет. В отдельной папке найдешь все необходимые документы.

У Роа есть еще один артефакт, о его существовании она не знает. Это маяк, связанный с картой. На тот случай, если ты не найдешь ее в деревне Старе Седло.

Расскажи Роа правду, когда она вырастет. Я знаю, что ты сделаешь это так, что она не будет меня ненавидеть.

Половина того, что у меня есть, твоя. Считай это платой за неудобства.

Яра, прости. Мне больше некого попросить. Бабушка уже немолода.

Тебя интересует власть? Уверен, что нет. Совет Семи захочет избавиться от монархии, пользуясь сложившейся ситуацией. Они найдут способ обойти закон, встань на их сторону. Держи мою дочь подальше от дворца. Ты справишься, я в тебя верю.

Передай бабушке, что я ее люблю.

Если захочешь, забери Тоби, когда он уйдет в Испод. С тобой и Карамелькой у него будет шанс выжить.

С тех пор, как умерла Мин На, самое лучшее в моей жизни — это время Лени Алексеева'.

Я не стала читать признание. В нем было листов сто, не меньше. Уверена, что Разумовский описал все подробно. Он всё предусмотрел.

— Ты не спешила, — заметил Александр Иванович, когда я вернулась к нему.

Я отдала ему свидетельство о браке. Хотела вынести и письмо, пересказывать его своими словами будет непросто, но все же оставила его в ящике. Там сведения о Роа, о признании. Мало ли, что со мной может случиться.

— Он оставил мне письмо, — сказала я. — Прошу прощения, что задержалась.

— И что там? — нахмурился Александр Иванович.

— Последние инструкции. Там еще есть его признание, заверенное у нотариуса.

— То есть, как? — Он встревожился. — Кто-то еще знает…

— Нет, не думаю, — поспешила я его успокоить. — Там такое… Подтверждаю, что в здравом уме и твердой памяти.

— А-а-а… И что еще?

— Давайте вернемся в управление, — попросила я. — Сергея Львовича уже увели в камеру, поговорим в вашем кабинете.

Там я и рассказала Александру Ивановичу о дочери Разумовского.

— Все еще хуже, чем я думал, — вздохнул Александр Иванович. — Сергей прятал дочь от безумного деда. Этот чертов альбинос лишил его матери, любимой женщины и дочери.