Книга Избранная, страница 8 – Василиса Мельницкая

От этого преступление императора становилось особенно мерзким. Ведь Разумовский — его сын, хоть и незаконнорожденный. Убийства детей сделали из императора нелюдя. Тимофей Иванович сказал, что ведьмаки называют таких тварей личами. Похоже, для лича… нормально планировать убийство собственной внучки.

Я прекрасно понимала, почему Александр Иванович хочет ошибиться.

Яна прошла мимо статуи, где в свитке лежал коробок с кольцом. Слуга шел быстро, я не успела бы залезть в тайник. Но потом мне повезло, горничная куда-то ушла. Я выждала несколько минут, выглянула в коридор. Убедившись, что там никого, пробежалась до лестницы и забрала коробок. Кольцо никуда не исчезло.

Вернувшись к себе, я осмотрела вещи. В саквояже определенно кто-то рылся. Значит, я поступила правильно, забрав коробок из комнаты. Теперь можно носить его в кармане. Навряд ли я встречу Разумовского в ближайшие дни.

— Госпожа, вы уже вернулись, — произнесла Нора, заходя в комнату. — Вам что-нибудь нужно?

— Ты можешь узнать, когда меня примет обер-гофмейстерина? Сидеть в комнате скучно, я хочу съездить в город. Никогда не была в столице.

Нора уставилась на меня, как на ненормальную.

— Госпожа, навряд ли вы можете покидать дворец без разрешения. То есть, не можете. Разве вам не говорили?

— Говорили, — легко согласилась я. — Но я подумала, что это чересчур строгое правило. И его можно обойти.

В карман горничной опустилась купюра номиналом… приличным, между прочим, номиналом. Яну вырастил купец, и такое поведение вполне в ее стиле.

— Нет, нет. Я не могу! — решительно возразила Нора.

Она попыталась вернуть мне деньги. Но я отказалась, смеясь.

— Хорошо. Тогда выясни, когда меня примут. Если нескоро, принеси какой-нибудь еды, я голодна. Ужин еще долго ждать.

По дворцовым правилам, прием пищи был строго регламентирован. Но тут можно договориться с поварами, за определенную мзду. У фрейлин посредником в таких делах выступали горничные.

Нора сделала вид, что недовольна моей просьбой, однако отправилась ее выполнять. Вскоре она вернулась с пирожками и фруктами.

— Навряд ли вас сегодня примут, госпожа, — сказала она. — Государыня отправилась в монастырь, молиться. Там она проведет дня три, не меньше. Свита ее сопровождает.

— Зачем же мы так спешили в Петербург? — удивилась я.

— Мне о таком знать не положено, — ответила Нора.

— Узнай у баронессы Кукушкиной, сможет ли она меня принять прямо сейчас, — попросила я. — Мы приехали вместе.

— Она покинула дворец вместе с его величеством.

Под ложечкой неприятно засосало. И не от голода.

Была бы я спокойнее, если бы знала наверняка, родственники ли князь Разумовский и баронесса Кукушкина? Не уверена. Я доверяла Александру Ивановичу, и на этом можно остановиться. Все остальное — вполне естественные треволнения.

Полностью избавляться от эмоций в работе я так и не научилась. Зато у меня уже хорошо получалось их скрывать.

Яна изобразила растерянность.

— Вот как… — протянула она. — Чем же мне заняться?

— Не могу знать, госпожа, — ответила Нора.

— Не может быть, чтобы насчет нас не оставили никаких распоряжений, — капризно заявила Яна.

— Возможно, вам следует проявить терпение, — невозмутимо посоветовала Нора.

— О, но я не хочу ничего особенного, — возразила Яна. — Всего лишь получить разрешение на прогулку.