Книга Избранная, страница 43 – Василиса Мельницкая

— Я была уверена, что она переела сладкого. Сергей Львович, неужели Карамельку хотели убить? За что?

— Не за что, а для чего, — поправил меня он. — Например, для того, чтобы убрать тебя из дворца. Если бы химера умерла, следующий месяц, а то и два, ты провела бы в психиатрической клинике.

Я взглянула на него, приоткрыв рот от изумления. Он открыл глаза и усмехнулся.

— Ты себя со стороны не видела. Мне еще не докладывали, но, навскидку, с десяток мужиков ты об стену приложила.

— Я не хотела…

— Конечно, не хотела. Кто ж в здравом уме в тюрьму хочет? За нападение на гвардию дворца, знаешь ли…

Он замолчал. Я отвернулась и опустила голову. Я ни о чем не жалела. Ради Карамельки можно и в тюрьму сесть. Но как же это несправедливо!

— Я тебя не виню, — сказал Разумовский тихо. — Да и парни не будут, когда узнают правду. Но ты поняла, да?

— Да, Сергей Львович, — ответила я.

Карамелька была в опасности, и я крушила все на своем пути. Если ее не станет… Ох, нет! Я не желаю это представлять!

— Возможно, отрава предназначалась для ее величества, — продолжил Разумовский. — Или для тебя.

— То есть… как? — удивилась я.

— Кошкам сладкое не скармливают. С одной стороны, у ее величества диета, и поэтому фрейлина-ведьма навряд ли проверяла сладости на наличие яда. С другой, все знают, что ее величество регулярно диету нарушает. Она ведь десерты не ела?

— При мне не ела, — подтвердила я.

— И как устояла… И да, могли предположить, что сладкое приготовлено для тебя. Хотя…

— Что? — забеспокоилась я.

— Это если у Карамельки найдут яд, и яд этот обнаружат в сладостях… Последнее маловероятно, остатки уничтожили. Или съел кто…

— Вы же разберетесь?

— Да уж как-нибудь.

— Как-нибудь не надо, — попросила я. — Мне страшно, Сергей Львович.

— А это хорошо, — сказал он серьезно. — На рожон не полезешь.

— Вы сказали, что во дворце, под вашим присмотром…

— А, это ты запомнила, — перебил он. — И, позволь спросить, кто тебе помог?

— Спасибо, Сергей Львович. А с Карамелькой…

— Желудок промоют, антидот дадут, кровь очистят. Дам тебе телефон, обращайся напрямую, если понадобится.

— Тьфу! Тьфу! Тьфу! — Я с чувством плюнула через левое плечо и постучала себя по лбу. — Но телефон возьму. Спасибо.

Я чувствовала, что все обошлось, но тревога не отступала. Она не исчезла, даже когда мне вернули Карамельку, вялую, сонную, но вполне живую.

Когда мы вернулись во дворец, за окнами уже забрезжил рассвет.

— Твою репутацию уже ничего не спасет, — безжалостно заявил Разумовский. — Поэтому предлагаю воспользоваться моей спальней и отдохнуть. У фрейлин тебе не дадут выспаться.

— Я сегодня дежурю у ее величества, — вспомнила я.

— Отлично. Значит, по поводу спальни возражений нет, — сказал он. — После случившегося тебе не позволят дежурить. До выяснения обстоятельств.

— А как же вы?

Мне, и правда, не хотелось возражать. Я и раньше проводила время в покоях у Разумовского.

— А я и буду выяснять обстоятельства. Вот сейчас и начну. Допроса тебе не избежать, но поспишь хотя бы несколько часов.

Карамелька уже спала, и мне не хотелось ее оставлять. Не усну ведь, так хоть полежу рядом с ней. А на репутацию плевать. Сава мне верит, а все остальное — неважно.