Книга Избранная, страница 40 – Василиса Мельницкая

— Позвольте полюбопытствовать, Амалия Брониславовна. Ваша «птичка» случайно не напела вам, отчего князь так хочет на мне жениться? Я голову ломаю, что он во мне нашел. А он не признается.

Она рассмеялась. Моя наглость ей определенно понравилась.

— Что он нашел? Ха-ха-ха! Ведьма и эспер десятого уровня… И ты спрашиваешь, что он в тебе нашел? Ха-ха-ха! — Наконец, она вытерла выступившие от смеха слезы. — Спасибо, Яра. Давно я так не веселилась.

— То есть, все настолько печально? — Я сделала вид, что огорчена. — Меня хотят использовать?

— Ты еще так юна, что веришь в любовь?

Амалия Брониславовна коснулась моей руки. В ее голосе и в ее эмоциях появилось сочувствие.

— Нет, я не верю. Я знаю, что любовь есть.

Кажется, меня пожалели.

— Ты ведьма, — сказала Амалия Брониславовна, помолчав. — Ты, наверняка, знаешь о последствиях приворота.

— Знаю, — согласилась я. — Даже при благоприятном исходе, плата… — Я осеклась, озаренная внезапной догадкой. — … высока.

Это подсказка? Намек? Ведь она зачем-то позвала меня на этот ужин! Но приворот… Если Амалия Брониславовна использовала приворот, чтобы оторвать Всеслава от Ники…

Не всякий любовный приворот имеет благополучный исход. Николай Петрович полюбил Ларису Васильевну. Когда действие приворота закончилось, между ними расцвела любовь. Плата — это связанные жизни. Поэтому Лариса Васильевна так быстро ушла за мужем. Но если во время ведьмовской привязки не возникает хотя бы симпатии, то после остается лишь ненависть.

Допустим, я права. Император и императрица ненавидят друг друга. Но тогда… их жизни связаны. Умрет один, умрет и другой. Так кто из них лич⁈

— Вот и хорошо, что ты об этом знаешь, — произнесла Амалия Брониславовна. — Не приворожишь мужа, даже если будет тяжело.

— Если будет тяжело, я его просто прокляну, — сказала я.

И заслужила еще один одобрительный взгляд.

Мы еще немного поговорили, допили чай. Амалия Брониславовна интересовалась моей учебой в академии, отношением ко мне курсантов и преподавателей. Потом сказала, что ей пора отдыхать, и велела позвать дежурных фрейлин.

Подхватив Карамельку, я отправилась к себе. Где-то на половине пути меня догнал слуга и передал записку от Марины Алексеевны. Я вздохнула и отправилась в обратном направлении.

Марина Алексеевна сообщила, что завтра мое первое дежурство у императрицы. Выслушав короткую инструкцию, я вновь попыталась добраться до своей комнаты. На сей раз меня перехватил слуга Разумовского. Он вручил мне записку от князя и корзинку.

Разумовский был на удивление немногословен. «Приятного аппетита!» — прочла я. И заглянула в корзинку.

— Сергей Львович велел собрать для вас что-нибудь вкусное, — счел нужным пояснить слуга. — Там пироги и горшочек с тушеным мясом. Еще горячее. Поешьте.

«Ведь у ее величества вас толком не накормили», — читалось в его взгляде. Но вслух он ничего такого не сказал.

— Передайте Сергею Львовичу мою искреннюю благодарность, — вежливо ответила я, гадая, наблюдает ли Разумовский за этой сценой через камеру.

Отказываться от угощения я не стала. Поела с удовольствием, запила пироги сладким чаем, его приготовила для меня горничная. Предложила пирожок с вишней Карамельке, но она отказалась. Химера казалась то ли сонной, то ли уставшей. Переела. Такое с ней и раньше случалось.