Книга Избранная, страница 25 – Василиса Мельницкая

Разносолов мне не предложили. Глафира сказала, что выполняет рекомендации Кати, и накормила меня супом на курином бульоне и паровыми котлетками с гречневой кашей. А вместо компота вручила кружку с травяным отваром, довольно мерзким на вкус. Его запах не понравился Карамельке, и она куда-то сбежала.

— Не поверишь, тут химеры… на каникулах, — сообщила Глафира заговорщицким шепотом. — У Бони в загоне. Саня, Карамелька, Чоко. Теперь вот новенького обхаживают. А недавно я там собаку видела. Не знаю, чья.

— С крыльями? — спросила я. — Тоби?

— Все-то ты знаешь, — проворчала Глафира. — Он чей?

— Князя, — вздохнула я. — Того самого. Мне нужно поговорить с Алевтиной Генриховной. Где она?

— В кабинете. Велела тебя привести, как поешь.

Алевтина Генриховна встала мне навстречу, подошла, пощупала. Словно хотела убедиться, я ли это.

— Яра, — выдохнула она. — Что случилось? Ты так внезапно исчезла…

— Разве Александр Иванович вам не рассказал? — удивилась я.

— Ох, он темнит. — Она поморщилась. — То ему некогда, то советует у тебя спросить. Знаю только, что тебя раскрыли, и ты сбежала раньше, чем мы планировали. Но кто? Как?

— А-а-а… — протянула я.

Александр Иванович… в своем репертуаре. Он не запрещал мне говорить о подробностях с теми, кто в курсе нашей авантюры. То есть, с Алевтиной Генриховной и Тимофеем Ивановичем. Но отчего сам ничего не сказал баронессе? Он ее в чем-то подозревает? Тогда надо было меня предупредить!

Или он не хотел расстраивать бабушку, описывая ей «подвиги» внука?

— После приема у императрицы… Нет, после того как там появился император, меня похитили. Я шла в свою комнату. И не дошла. Очнулась… в каком-то подвальном помещении. Меня не раскрыли. Выяснили, что ребенка у меня нет, вот и…

Я сделала паузу, прислушиваясь к эмоциям баронессы. Она нервничала.

— Били? — спросила Алевтина Генриховна. — Можешь не отвечать. Знаю, что били. Кто?

— Эсперы его величества, — ответила я.

Алевтина Генриховна потемнела лицом и едва заметно пошатнулась.

— Там был… князь Разумовский? — произнесла она тихо.

— Конечно. Он же у них главный.

Нет, она не боялась. Она испытывала боль. И, похоже, стыд.

— Он тоже тебя бил?

— Алевтина Генриховна, вы выдаете себя, — сказала я, набравшись храбрости. — Выдаете свои чувства. Я вижу, что вам не все равно. И переживаете вы не за меня.

— За тебя, глупая девчонка, — проворчала она, отворачиваясь. — Но не только за тебя.

Обычно собранная и подтянутая, она вдруг превратилась в сгорбленную старушку. И шаг стал шаркающим. Я помогла ей сесть в кресло.

— Сергей Львович меня не бил, — произнесла я. — Но он меня узнал. И позволил сбежать.

— Правда? — Алевтина Генриховна подняла на меня взгляд, полный надежды.

— Я знаю, что вы родственники. Он ваш внук?

Она медленно кивнула.

— Я хочу услышать эту историю. Кажется, я имею на это право. Все, что я сказала вам, правда. Мне нужно разобраться в том, что происходит.

— Мне тоже, — сказала Алевтина Генриховна. — Мне тоже нужно разобраться. Но не получается. Сережа молчит. Полагаю, он связан клятвой. Но мне нужно разобраться во всем. И понять, как ему помочь. Если, конечно, он не…

Она замолчала, не договорив.

— Мне кажется, он просит о помощи, — призналась я. — Так, как может. Но он хочет использовать меня вслепую.