Книга Избранная, страница 124 – Василиса Мельницкая

— Я так и думал. И что, никто не сказал?

— Мы очень поздно вернулись. Ваня у Матвея, Глаша у Мишки. Веня, вообще, исчез.

— Он не исчез. Он оформляет документы на отчисление. Но речь не о нем. Яра, иногда и за новостями надо следить. Ладно, держи. Это запись.

Он передал мне видеокассету.

— Но я не хочу… на это смотреть…

Веня все же уходит из академии. Вот же… ведьмак недоделанный!

— Это не коронация, — сказал Александр Иванович. — Это первая и последняя речь нового императора. Можешь промотать начало. Смотри с двенадцатой минуты.

Роа провела с отцом почти час. Я ожидала, что она выйдет из кабинета заплаканной, грустной, подавленной, но она держалась спокойно. И даже слегка улыбалась. Тоби остался с хозяином.

Возможно, Роа уже привыкла любить отца на расстоянии. Он мог рассказать ей красивую сказку, подарить надежду. А разгребать все это мне! Но я ни о чем не расспрашивала Роа. Захочет — расскажет. Буду решать проблемы по мере их поступления. Иначе и с ума сойти можно.

О кассете я вспомнила вечером, когда Роа легла спать. Ваня остался у Матвея, они вечером ходили с Катей на какой-то спектакль. Я не вникала. Матвей — старший брат, ему можно доверять. Жизнь продолжалась.

Сава молча сел рядом. Разумовский обращался к подданным империи с покаянной речью. Рассказывал о том, как нарушил закон, как помогал нежити убивать невинных детей. Он подводил к тому, что монархия изжила себя, империи нужны перемены. Говорил об указах, что уже подписал. И вдруг прозвучало имя моего отца.

— … один из тех людей, чье имя незаслуженно запятнано. Род бояр Морозовых был уничтожен по приказу моего отца. Иван Морозов узнал тайну… Взрыв устроили, чтобы скрыть преступления… Погибло много невинных людей…

Я слышала только обрывки фраз. В висках стучала кровь. Это произошло. Невиновность Ивана Морозова доказана. Об этом объявлено официально. Слава и богатство — дело наживное. Мы уже не нищие.

Скоро я увижу Мару.

К переезду на дачу пришлось готовиться основательно. В доме давно никто не жил. Его поддерживали в хорошем состоянии: прогревали зимой, проветривали летом, но для комфортной жизни там не осталось ничего, кроме мебели.

Уборкой дома, подключением воды, котла и газа я занималась по телефону. С этим помогли сторож и его семья, знавшие настоящего дедушку Морозова. Закупками я занималась вместе с Матвеем.

Адаптация Роа к новой жизни не была гладкой, но во многом ее облегчил Ваня. Я не ожидала, что он будет возиться с девочкой, которая младше его. А потом ругала себя, потому что поняла причину: он скучал по сестрам. Мне они показались вредными, потому я и не думала о том, что Ване надо чаще видеться с семьей матери. Его там не особенно привечали, но родная кровь — не водица. Теперь у отчима не может быть к Ване никаких претензий, род Морозовых полностью реабилитирован.

Ваня не отходил от Роа. Рассказывал ей о нашей жизни, помогал учить русский язык. Они вместе смотрели фильмы, играли в приставку, пытались готовить любимые блюда Роа.

Ремонт в гостиной сделали быстро, за один день. Сава постарался, нанял хорошую бригаду. Она же ликвидировала последствия потопа у соседки. Сам он пропадал в управлении, на службе.

Роман Глафиры и Мишки развивался так бурно, что она перебралась к нему. Я лишилась помощницы, но не огорчилась. Во-первых, Глафира заслужила отдых, и Мишка ее точно не обидит. Во-вторых, мне самой жизненно необходимо занимать себя с раннего утра и до позднего вечера. Только так не оставалось времени на мысли о Разумовском.