Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 22 – Маргарита Фуаро

Сену кашлял, но не так страшно, как ночью. Приступ не развился. Я смочила ткань, коснулась его губ, убрала мокрые волосы со лба.

Мальчик дрожал.

— Не уходи, — прошептал он.

Сат-Исет подалась ближе.

— Я здесь, свет мой.

Но Сену не смотрел на неё.

Он смотрел на меня.

Я замерла.

— Не уходи, — повторил он слабее.

Грудь сжалась так, что стало больно.

Я знала, что нельзя. Нельзя привязываться. Нельзя позволять себе думать о нём как о своём пациенте — нет, уже не только пациенте. В этом мире любовь к ребёнку фараона могла стать обвинением не хуже яда.

Но я всё равно протянула руку.

Медленно. Так, чтобы он мог отвернуться.

Сену сам схватил мои пальцы.

Горячая ладонь. Слабый хват. Доверие на один вдох.

И рядом — Раэм, который видел всё.

Я подняла глаза.

На его лице не было благодарности. Не было прощения. Не было мягкости.

Но прежней уверенности тоже не было.

Он смотрел на руку сына в моей руке так, будто видел невозможное.

Через несколько минут Сену снова уснул. Уже спокойнее. Его пальцы постепенно разжались, но я ещё немного сидела рядом, не решаясь убрать руку.

Раэм поднялся первым.

— Я приду утром, — сказал он.

Не мне.

Сыну.

Сену спал и не ответил.

У двери Раэм остановился.

— Неферет-Айя.

Я повернулась.

— Если это игра…

— Это не игра.

— Я узнаю.

— Узнайте.

Он посмотрел на меня долго, тяжело. Потом вышел.

Кахем проводил его взглядом, потом снова занял место у двери. Сат-Исет укрыла Сену тонким одеялом. Меру тихо собрала влажные ткани.

Я осталась у ложа.

В комнате стало спокойнее.

И именно поэтому я заметила чашу.

Она стояла на низком столике рядом с постелью. Простая медная чаша с водой, которую Меру принесла час назад. Вода должна была быть прозрачной.

Теперь она темнела.

Медленно.

От центра к краям расползался мутный серый цвет, будто кто-то капнул в неё чернилами. Но к чаше никто не подходил.

Я наклонилась ближе.

На поверхности дрожало отражение лампы.

А под ним, на одно короткое мгновение, мне показалось другое лицо.

Мальчик.

Не Сену.

Старше.

И губы, которые беззвучно произнесли имя, которого я ещё не знала.

Вода снова стала неподвижной.

Но прозрачной уже не была.

Утром вода в чаше снова была прозрачной.

Я проверила её первой.

Сену ещё спал, свернувшись на боку. Лоб у него оставался горячим, но дыхание стало спокойнее. Сат-Исет сидела рядом, уронив голову на грудь, и наконец-то дремала. Меру тихо меняла влажные ткани у изголовья.

Чаша стояла на том же месте.

Чистая.

Будто ночью мне всё привиделось.

Но я знала: не привиделось. Слишком много в этом мире пытались выдать за сон, болезнь, бред или женскую истерику. Я уже начала понимать главное правило дворца: если что-то исчезло к утру, значит, ночью кто-то очень старался.

Раэм не пришёл.

Хотя обещал сыну.

Пришёл Кахем.

— Тебе разрешено забрать вещи из прежних покоев.

Я подняла голову.

— Кем разрешено?

— Фараоном.

— А зачем?

— Ты просила знать, что было с царевичами. Возможно, среди твоих вещей есть записи.

— Моих?

Кахем посмотрел на меня без всякого выражения.

— Неферет-Айи.

Чужое имя уже не било так остро, как в первый день. Но всё равно каждый раз будто кто-то трогал синяк.

Я осторожно высвободила край ткани из рук Сену. Мальчик во сне недовольно нахмурился, но не проснулся.

— Я пойду с Меру.