Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 21 – Маргарита Фуаро

Раэм шагнул ко мне.

Медленно.

Кахем напрягся, но не вмешался.

— Ты думаешь, одно спасённое дыхание дало тебе право говорить о моём сыне?

— Нет.

— Тогда?

— Я думаю, что смерть одного ребёнка не должна превращать второго в жертву вашего страха.

Слова сорвались сами.

И ударили точно.

Я увидела это не по лицу — лицо осталось каменным. По руке. Пальцы Раэма дрогнули и сжались, будто он удержал себя от удара. Или от чего-то хуже — от правды.

Сат-Исет тихо всхлипнула.

Меру опустила голову почти до пола.

Я вдруг поняла, что зашла слишком далеко.

Этот человек мог приказать вывести меня немедленно. Мог отменить отсрочку. Мог решить, что я опасна не только для Сену, но и для него самого.

Но Раэм молчал.

Потом сказал очень тихо:

— Ты не знала Иари.

В этом голосе не было угрозы.

Только боль.

И от этого мне стало стыдно.

— Нет, — сказала я. — Не знала.

— Тогда не говори о том, чего не понимаешь.

— Я понимаю больного ребёнка, который просыпается и спрашивает, злой он или нет. Понимаю, когда ребёнок боится воды. Понимаю, когда он хватает воздух так, будто кто-то держит его за горло. Этого достаточно, чтобы подойти ближе.

Раэм посмотрел на Сену.

Долго.

Потом наконец прошёл к ложу.

Каждый в комнате будто выдохнул, но никто не посмел сделать это вслух.

Он сел не сразу. Сначала стоял рядом, глядя на мальчика сверху вниз. Потом медленно опустился на край ложа.

Сену пошевелился.

Маленькие пальцы разжались.

Раэм протянул руку — и остановился в воздухе.

Я не сказала ни слова.

Он сам должен был.

Прошла секунда. Другая.

Потом фараон коснулся сына.

Очень осторожно. Кончиками пальцев — лба, волос, виска. Так, будто ребёнок мог рассыпаться от прикосновения.

Сену вздохнул.

— Папа… — прошептал он во сне.

Слово было тихим. Почти невнятным.

Но в комнате оно прозвучало громче всех титулов Раэма.

Фараон застыл.

Я отвернулась к чашам, чтобы не смотреть. Это было слишком личное. Даже для меня, даже сейчас.

Но Сену вдруг открыл глаза.

Мутные от сна и жара. Несколько мгновений он не понимал, где находится. Потом увидел отца. Потом меня.

И лицо его исказилось страхом.

— Нет…

Он попытался отодвинуться, но сил не было. Сат-Исет подалась к нему, но Раэм уже положил руку ему на плечо.

— Тихо, Сену.

Мальчик смотрел на меня.

— Она… — губы его задрожали. — Она убила Иари.

Сат-Исет закрыла рот рукой.

Меру опустила голову.

Я не двинулась.

Вот оно.

Не придворная ненависть. Не жреческие обвинения. Не холод Хенут.

Детский страх.

Он был хуже всего.

Я села на корточки у изножья ложа, чтобы быть ниже его взгляда.

— Тебе так сказали?

Сену прижался к руке отца.

— Все знают.

— Все иногда ошибаются.

Раэм посмотрел на меня.

Я почувствовала этот взгляд, но не отвела глаз от мальчика.

— Я не буду тебя трогать, если ты не хочешь, — сказала я. — Но если тебе снова станет трудно дышать, я помогу. Даже если ты будешь злиться. Даже если будешь бояться.

Сену моргнул. Слёзы скатились к виску.

— Иари тоже боялся.

— Чего?

Он открыл рот, но вместо ответа закашлялся.

Я сразу поднялась.

— На бок. Быстро.

Раэм хотел отстраниться, но я резко сказала:

— Нет, держите его. Вот так. Не давите на грудь.

Он послушался.

Фараон Та-Кемета, Живое Сердце Раэна, человек, который мог приказать утопить меня одним словом, сидел на краю ложа и неловко держал больного сына, пока я проверяла дыхание.