Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 141 – Маргарита Фуаро

Раэм сказал:

— Храм Раэна подчиняется трону, пока трон дышит.

Птахор усмехнулся.

— А если трон перестанет дышать?

Кахем выдвинулся вперёд.

Меч блеснул в свете факелов.

— Тогда я начну с тех, кто слишком громко ждал.

Раэм не улыбнулся.

— Взять Птахора под стражу.

Жрецы Раэна зашевелились.

На миг я подумала: сейчас будет кровь.

Один из молодых учеников шагнул вперёд, но старший жрец рядом схватил его за рукав. Другой опустил голову. Третий сделал знак защиты и отвернулся.

Система дала трещину.

Не рухнула.

Но треснула.

Кахем подошёл к Птахору.

— Руки.

Птахор посмотрел на него почти с сожалением.

— Ты думаешь, меч может держать солнце?

— Нет, — ответил Кахем. — Но жреца держит неплохо.

Стражники связали Птахору руки.

Не грубо.

Очень точно.

Птахор не сопротивлялся. Только смотрел на меня.

— Ты думаешь, выжила? — спросил он.

Я молчала.

— Нет, Неферет-Айя. Теперь ты стала важнее мёртвой. А это опаснее.

Кахем толкнул его вперёд.

Птахор прошёл мимо воды, и озеро у его ног потемнело. Не сильно. Только тонкая тень скользнула за ним, как нить, которую ещё не нашли до конца.

Я это увидела.

И поняла: он правда не конец.

Только узел.

Раэм тоже увидел.

Мы не сказали ничего.

Пока.

Иунара повернулась к первому узлу Шаи-Мену.

— Ребёнок Неферет-Айи, рождённый живым, признаётся предметом расследования Маат. Его имя не может быть предано воде, пока не найден носитель первого дыхания и хранитель первого узла.

— Он не предмет, — сказала я.

Слова вылетели резко.

Иунара посмотрела на меня.

— Для закона — пока так.

— Для меня — ребёнок.

— Тогда найди его.

Тихо.

Почти без выражения.

Но в её глазах было понимание.

Раэм повернулся к Меху.

— Запиши: Шаи-Мену должен быть найден живым, если жив; защищён именем фараона, пока суд не установит его кровь и право.

Сехем тихо рассмеялся.

— Вот теперь дворец проснулся.

Раэм посмотрел на брата.

— Ты останешься в столице.

— Под надзором?

— Под взглядом.

— Это хуже.

— Да.

Сехем поклонился.

Не насмешливо.

Почти уважительно.

— Как скажешь, брат.

Тияра ударила посохом о камень.

— Ты понимаешь, что сделал?

Раэм повернулся к матери.

— Впервые за долгое время — да.

— Ты вынес тайного ребёнка на свет.

— Нет. Это сделали те, кто украл его в темноте.

— Номархи услышат. Храмы разделятся. Сехем получит сторонников. Если Шаи-Мену сын твоей крови…

— Тогда моя кровь уже была предана, когда его объявили мёртвым.

Тияра сжала посох.

На миг я увидела в ней не царскую мать, а старую женщину, которая всю жизнь удерживала трон руками и вдруг поняла, что под пальцами не золото, а гнилая древесина.

— Страна может заплатить за эту правду, — сказала она.

Раэм ответил:

— Страна уже платит за ложь.

Тияра молчала.

Потом впервые за всё время опустила взгляд.

Не поклонилась.

Но признала удар.

С востока потянуло светом.

Первый луч солнца коснулся верхней ступени.

Вода озера стала не чёрной, а тёмно-золотой.

И я вдруг почувствовала, как усталость накрывает меня целиком. Всё тело болело. Мокрое платье липло к ногам. Пальцы сводило от холода. Лодочка Иари всё ещё была у меня в руке, рыбка Сену — прижата к ладони.

Я была жива.

Эта мысль пришла не радостью.

Пустотой.

Жива.

Не казнённая.

Не оправданная полностью.

Не свободная.

Просто жива.

Раэм снова протянул руку.

На этот раз я взяла.