Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 100 – Маргарита Фуаро

— Да, владыка.

— Меху.

Писец вздрогнул.

— Владыка?

— Живым. Мне нужны твои глаза, не твой пепел.

Меху попытался поклониться и закашлялся.

— Записи тоже предпочитают живых писцов.

Кахем схватил его за плечо и почти вытолкнул за дверь.

Раэм задержался ещё на миг.

Его взгляд скользнул по Сену, по мне, по Хенут. Потом он ушёл.

И комната сразу стала меньше.

— Дышит? — спросила Хенут.

Это был первый раз, когда она спросила не как Великая жена.

Как женщина, которая боится услышать ответ.

— Пока да.

Сену судорожно втянул воздух.

Хепу поднёс к его лицу ткань, пропитанную слабым настоем мяты и горькой травы. Без дыма. Без густого запаха. Просто влажная прохлада.

— Медленно, царевич, — сказал он тихо. — Не хватай воздух. Пусть он сам входит.

Сену не слышал.

Или слышал где-то издалека.

Губы шевельнулись.

— Огонь…

Я наклонилась ближе.

— Что?

— Ленты горят.

Сат-Исет зажала рот ладонью.

Хепу побледнел.

— Он не мог знать, — прошептал он.

— В этом дворце дети знают всё, что взрослые пытаются спрятать.

Сену зажмурился.

— Иари плачет.

Хенут резко шагнула вперёд.

— Иари?

Мальчик дрожал.

— Он говорит… не сжигайте… там первый узел…

— Какой узел? — спросила я.

— Красный.

У меня похолодели руки.

Красный.

Сехем любил красный и бронзу. Так говорили о нём шёпотом. Красная улыбка, красный плащ, красные вина в военном дворе. Слишком много красного, чтобы не услышать.

— Сену, послушай меня. Где узел?

Он захрипел.

Дыхание снова сорвалось.

— Не сейчас, — резко сказала я. — Потом. Сейчас дыши.

Я выпрямилась.

— Воду. Маленькими глотками.

Сат-Исет подала чашу. Я смочила губы Сену, не дала ему пить сразу. Он попытался глотнуть жадно, закашлялся, я удержала.

— Медленно. Ты не в воде. Ты в комнате. Я рядом.

Он открыл глаза.

— Папа ушёл?

Хенут замерла.

Я ответила честно:

— Он пошёл спасать то, что может помочь тебе.

— Он вернётся?

— Да.

Сену посмотрел на меня так, будто взрослым верить было опасно, но очень хотелось.

— А если синяя змея придёт?

— Тогда я отрежу ей хвост.

Он слабо моргнул.

— У неё ноги.

— Тогда ноги.

Хепу вдруг тихо фыркнул.

Хенут посмотрела на него так, будто смех рядом с больным ребёнком был преступлением. Но Сену на миг почти улыбнулся.

И вдохнул ровнее.

Иногда ребёнка спасает не трава, не молитва и не врач.

Иногда — обещание отрезать ноги змее.

Пожар чувствовался даже здесь.

Не дымом — Дом Наследников был далеко от малого шкафа Исет-Нуа. Но дворец менялся. За дверью всё чаще бежали люди. Стражники говорили коротко. Служанки перешёптывались и тут же замолкали. Где-то ударили в бронзовый гонг — не празднично, а тревожно, с металлической дрожью.

Меру принесли тёплую воду и чистые ткани. Она вошла тихо, но Сену сразу повернул голову.

— Ты живая.

Меру застыла.

— Да, светлый царевич.

— Хорошо.

И снова закрыл глаза.

Меру отвернулась, но я успела увидеть, как у неё дрогнуло лицо.

— Он правда это сказал? — прошептала она.

— Да.

— Мне?

— Тебе.

Она сжала ткань так крепко, что вода потекла по пальцам.

Хенут смотрела на эту сцену молча.

Может быть, впервые за долгое время она видела служанку не как часть порядка, а как человека, которого ребёнок заметил.

Через полчаса дыхание Сену стало стабильнее.

Не хорошим.

Но нашим.

Живым.

Я позволила себе сесть на край низкой скамьи. Спина ныла, руки дрожали, губа снова начала саднить там, где меня ударил Ипи. Сосуд с песком стоял в соляном круге у стены. Тихий. Завёрнутый в детскую ткань. Я всё время чувствовала его, даже не глядя.