Книга Крыло богини и мягкое перышко для нее, страница 116 – Тата Шах

Вопреки страхам увидела удушающую картину равнодушия князя и воеводы, будто они слышали совсем другое. Это мой шанс! Или пришло время раскаяться и наконец взять судьбу в свои руки! Отъезд в горный край показался надеждой. Расправила плечи, понимая, что жрец переиграл сам себя, что ему не выгодно подставлять меня, что окружающие слышат совсем другое.

Заговорила тем самым голосом, который располагал к доверию, чтобы выяснить и другие факты. История со жрецом попахивает вселенским заговором, а тут и нити ведут к ним. Только жрецы храмов знали о сути моих детей, о том, кто такие ракуарье на самом деле. Нет, он мог использовать знания, полученные от отца и деда жреца, но догадаться использовать эти знания в своих интересах! Кто-то сильный стоял за ним. Скрюченная и внешне сломленная поза не могла обмануть. Он оттягивал свой приговор, уходя в несознанку. Кто-то должен прийти за ним.

— Допустим, я выведу вас отсюда, уеду с вами, прихватив детей, но как это поспособствует моей свободе? Откуда уверенность, что новое княжество станет великим? Вы имеете достаточно средств для того, чтобы провернуть это? Нам кто-то сильный поможет стать выше над людьми?

В его глазах заплескалось удовлетворение.

— Я знал, что ты не глупа. Мой друг не мог послать глупышку присматривать за будущим нашего княжества, — улыбнулся открыто, вызывая диссонанс. Будто я смотрела в лицо истинного друга. А потом снисходительно добавил, совершая роковую ошибку всех преступников, теряя бдительность, — храм даст нам денег, людей. Отец всегда говорил, что боги изжили себя. Давно позабыли о смертных. Нет, конечно безымянная богиня иногда показывает свою волю, но не другие. Нет среди смертных избранных, вершащих благие дела во имя богов. Они ушли из мира. А тот, кому решили служить, напоминает о том, кем родились до начала времен. Ракуарье не пришлый народ. Они остатки древних, служащих ему и предавших своего господина.

Так и хотелось сказать — тогда какой он тебе друг, но фанатичный блеск в глазах и непоколебимая уверенность в свой правоте остановили от необдуманных слов. Я покивала ему, заявив, что устала.

— Твоя магия странно влияет на меня, вызывает слабость. Пойду отдохну, соотнесу твои планы с моими и вернусь, чтобы освободить. Жди, — тихие слова разорвались бомбой. Вокруг исчезла оглушающая тишина. Разом стали слышны звуки окружающего мира, капли влаги, застывающие в черную смолу, голоса воинов и князя. Оказывается они все время вели с нами диалог. Вопрос заданный князем застиг врасплох.

— Ты же должна была вызвать его на откровение, а не рассказывать о детях. Зачем?

Улыбнулась растерянно, рассматривая спину жреца, бредущего к своей лавке.

— Я устала, проводите меня домой. Продолжим завтра.

Уже воевода растеряно подхватил оседающее тело своей еще пока жены. Не сопротивлялась, подмечая, что друид направляется за нами к выходу. Теплая волна его силы обволакивала теперь сильнее, напитывая силой. Это он! Сальмогор дал возможность противостоять темному жрецу. Поблагодарила друида мысленно, не в силах ответить князю.

— Ты хоть что-нибудь узнала? — лишь кивнула тому в ответ, заметив, как спина жреца напряглась. Он приготовился слушать мои откровения. Не услышав моих признаний легкой поступью продолжил путь к лавке. Интересно, в это время как ее называют? Помниться в современном мире такие лавки называют шконками. Не к месту вспомнившийся факт был последним перед тем, как я уплыла в спасительное беспамятство.