Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 81 – Маргарита Фуаро

— Нет.

Добрыня, стоявший у двери, даже не пошевелился. Но я видела, как он напрягся.

Миронег вздохнул.

— Княгиня, сейчас не время для женского упрямства.

— Согласна. Сейчас время для вопросов.

— Вопросы задаёт совет.

— Хорошо. Первый вопрос: где Неждан?

Имя ударило по комнате тихо, но точно.

Один из бояр отвёл глаза.

Святозар перестал улыбаться.

Миронег не изменился.

Только больная рука чуть плотнее прижалась к груди.

— Неждан? — переспросил он. — Мой племянник?

— Тот самый, который принёс Ждану список трав для обрядовой чаши.

— Это сказал лекарь?

— Да.

— Лекарь, которого только что обвинили и заперли. Человек в страхе говорит многое.

— А человек без страха часто молчит заранее, — сказала я.

Малуша, стоявшая у стены, тихо втянула воздух.

Яромира повернулась к Добрыне:

— Неждан найден?

— Ищут, — сказал он.

— Плохо ищут, — сказала я. — Нужно закрыть ворота. Пристань. Конюшни. Все склады с травами. Никто из людей Ждана, Велемудра, Твердяты и Черноречья не должен выходить из детинца, пока Неждан не найден.

Святозар рассмеялся.

— Моя сестра уже отдаёт приказы стужским воротам?

— Ваша сестра пытается сохранить жизнь мужу, пока мужчины обсуждают, как красиво назвать яд.

Смех оборвался.

Миронег поднял здоровую руку.

— Никто из нас не желает смерти князя.

— Удобно. Тогда всем будет легко остаться.

— Вы подозреваете всех?

— Нет. Только тех, кто пришёл делить порядок раньше, чем князь очнулся.

Яромира резко посмотрела на меня.

Предупреждение.

Но было поздно.

Бояре услышали. Святозар услышал. Миронег услышал главное: я не собиралась уходить в женский терем.

Он шагнул ближе к Ратибору.

Добрыня сразу заслонил путь.

— Не ближе.

Миронег остановился.

— Воевода, я служил Волчьему дому ещё при отце князя.

— Сейчас служишь?

Старый боярин поднял на него взгляд.

— Осторожно, Добрыня. В тяжёлые ночи легко перепутать верность с грубостью.

— А яд с обрядом, — сказал Добрыня.

Впервые мне захотелось улыбнуться по-настоящему.

Ненадолго.

Ратибор застонал.

Все разговоры сразу оборвались.

Я бросилась к нему, проверила пульс, лоб, дыхание. Жар поднимался. Плохо. Ожидаемо, но плохо. Тело боролось с ядом. Ему нужен был покой, вода, прохлада, время — всё, чего эта комната сейчас не могла дать.

— Выйти, — сказала я.

Никто не двинулся.

Я подняла голову.

— Ему хуже от жара и шума. Хотите малого совета — проводите его за дверью. Здесь остаются только те, кто помогает.

Миронег посмотрел на Яромиру.

— Княгиня-мать?

Яромира долго молчала.

Я видела, как она выбирает.

Между порядком и сыном.

Между властью и дыханием человека на лавке.

— Все вон, — сказала она.

Святозар вскинулся:

— Черноречье не позволит…

— Черноречье подождёт, если не хочет, чтобы его послы стояли над больным князем как вороны над падалью.

Это сказала я.

Не Яромира.

И сразу поняла: зря.

Святозар сделал шаг ко мне. Лицо у него потемнело.

— Ты стала слишком смелой в чужом доме.

— Это уже мой дом.

Слова вырвались сами.

Все замолчали.

Даже Ратибор, казалось, дышать стал тише.

Я сказала это не потому, что верила в брак, обряд, пояс или Волчий дом. Не потому, что забыла, как меня сюда привели. А потому что сейчас, в этой горнице, на этой лавке лежал человек, который выпил яд из чаши, предназначенной мне.

И пока он не мог стоять, кто-то должен был стоять вместо него.