Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 19 – Маргарита Фуаро

Ясну увели. Малуша хотела пойти следом, но Добрыня заслонил дверь плечом.

— Князь не велел.

— Я нужна госпоже.

— Госпоже сейчас князь нужен.

— Ой, — тихо сказала Малуша и тут же зажала рот.

В другой ситуации я бы, возможно, рассмеялась.

Но дверь закрылась.

В комнате остались я, Ратибор, Добрыня у входа и Ждан, который старался быть невидимым, но получалось плохо.

Князь повернулся ко мне.

— Ты.

Я устало посмотрела на него.

— У меня есть имя.

— Вчера было одно. Сегодня ты сама в нём не уверена.

Удар точно в цель.

Я промолчала.

— Добрыня, — сказал князь.

Воевода понял без объяснений. Взял Ждана за плечо и повёл к двери.

— Княже, но…

— Выйди.

Ждан вышел. Очень неохотно. Добрыня остался снаружи. Дверь закрылась, но я не сомневалась: если Ратибор позовёт, она откроется быстрее, чем я успею вдохнуть.

Мы остались вдвоём.

В дальнем тереме снова стало слышно, как трещит печь.

Ратибор подошёл к столу, на котором всё ещё виднелась свежая рана от ножа. Провёл пальцем по надрезу в дереве.

— Кто ты?

Вопрос прозвучал без ярости. И от этого стал опаснее.

— Милена Черноречская.

— Ложь.

Я выдержала его взгляд.

— Тогда зачем спрашиваете, если уже решили?

— Потому что хочу услышать, как ты врёшь.

— Благодарю за доверие.

— Не играй со мной.

Он шагнул ближе.

Я заставила себя не отступить. Хотя тело Милены хотело. Очень хотело. В нём жила память страха перед большими мужскими руками, перед резким голосом, перед дверями, которые закрываются снаружи.

Но я была не только этим телом.

— После горячки люди меняются, — сказала я.

— Повторяешь вчерашнее.

— Потому что это всё ещё удобное объяснение.

— Удобное — не значит верное.

— В вашем доме, как я заметила, верность объяснения никого особенно не тревожит. Главное, чтобы было тихо.

Его лицо стало жёстче.

— Осторожно.

— Я очень стараюсь.

— Нет. Ты стараешься понять, сколько можешь сказать до того, как тебя остановят.

Я замолчала.

Он опять был слишком близко.

Ратибор обошёл стол и остановился напротив меня. Между нами осталась только грубая деревянная поверхность с вонзившейся в неё тенью от ножевого следа.

— Настоящая Милена боялась поднять глаза. Плакала от каждого громкого слова. Не знала трав. Не знала, как держать руку на пульсе. Не спорила с князем в гриднице. Не говорила лекарю, что он дурак, даже когда он им был.

— Последнее было сложно удержать.

Он не улыбнулся.

— Кто научил тебя лечить?

— Люди, которые знали больше Ждана.

— Где?

— Далеко.

— Черноречье?

— Дальше.

— Южные земли?

— Гораздо дальше.

Он смотрел так, будто пытался вытянуть из меня правду силой взгляда.

— Кто послал тебя?

— Никто.

— Милена не стала бы такой сама.

— Возможно, Милене надоело умирать.

Тишина.

Я сама не ожидала, что скажу это.

Слова вышли из меня, но будто принадлежали не только мне. Может, телу. Может, той девушке, которая плакала всю дорогу в Стужин и боялась Святозара больше, чем собственного мужа. Может, она действительно где-то ещё была. Не живая, не мёртвая. И слушала.

Ратибор чуть склонил голову.

— Ты помнишь Святозара?

Я почувствовала, как тело среагировало раньше разума.

Пальцы похолодели.

Вот оно.

Не моя память. Но страх — настоящий.

Ратибор заметил.

Конечно заметил.

— Значит, это имя осталось.

— Я не обязана отвечать.

— В моём доме обязана.