Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 15 – Маргарита Фуаро

Малуша испуганно перекрестилась, но засов подняла.

Дверь приоткрылась на ладонь. В щель сначала просунулась маленькая рука в меховой рукавичке. Потом круглое бледное лицо. Потом вся девочка, лет семи, в тёмной шубке, с выбившимися из-под платка светлыми прядями.

Она вошла быстро, как мышь, и сама закрыла за собой дверь.

Малуша ахнула:

— Княжна!

Я замерла.

Княжна.

Дочь Ратибора.

Девочка посмотрела на Малушу серьёзно, почти по-взрослому.

— Не кричи. Если услышат, скажу, что ты меня не видела.

— Так не поверят же!

— Тогда скажу, что ты плакала и не могла меня остановить.

Малуша открыла рот, но слов не нашла.

Я невольно улыбнулась.

Девочка перевела взгляд на меня. Улыбка сразу стала неуместной.

Глаза у неё были светлые, внимательные и очень усталые для ребёнка. Дети так не смотрят, если их мир безопасен.

— Ты пятая? — спросила она.

Малуша застонала:

— Княжна Ясна…

— Что? Все так говорят. Только не при ней.

Я опустилась на лавку, чтобы не нависать над девочкой.

— Меня зовут Милена.

Она подумала.

— Раньше ты плакала.

— Раньше я многое делала иначе.

— А теперь не плачешь?

— Пока нет.

Ясна подошла ближе. Не смело, но и не совсем пугливо. Так подходят к собаке, которая может укусить, но очень интересно посмотреть.

— Батюшка сказал, сюда нельзя ходить.

— И ты пришла.

— Потому что если нельзя, значит, там что-то важное.

Я посмотрела на Малушу.

— Умная у вас княжна.

— Очень, — прошептала Малуша. — Оттого всем страшно.

Ясна услышала и нахмурилась.

— Мне не страшно.

Но рука её сжала край шубки.

— Зачем ты пришла? — спросила я.

Девочка посмотрела на балку с зарубками. Потом на сундук. Потом на меня.

— Хотела увидеть, какая ты.

— И какая?

— Не такая.

— Как кто?

Она пожала плечами.

— Как те.

В комнате стало холоднее.

Малуша быстро подошла к печи и принялась поправлять поленья, хотя поправлять там было нечего.

— Ты помнишь прежних жён? — спросила я осторожно.

Ясна задумалась.

— Одну.

— Которую?

— Тихую. Она мне птицу вышила. Потом её увели сюда.

Огнеслава.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— И что потом?

Ясна посмотрела на дверь.

— Потом бабушка сказала, что о ней не говорят.

Бабушка. Яромира.

Конечно.

Девочка вдруг шагнула ближе и спросила совсем тихо:

— Вы тоже уйдёте?

Я не сразу ответила.

Вопрос был детский. Но попал точно туда, где больно. Потому что я сама не знала, останусь ли. Не знала, хочу ли. Не знала даже, жива ли где-то Александра Морозова или от неё осталось только сознание в чужом теле.

— Не знаю, — честно сказала я.

Ясна кивнула, будто ожидала именно этого.

— Все говорят «нет», а потом уходят. Вы хоть не соврали.

Я хотела что-то ответить, но девочка вдруг покачнулась.

Сначала едва заметно. Потом сильнее.

— Княжна? — Малуша бросилась к ней.

Ясна прижала руку к животу.

— Жарко.

Лицо её побледнело слишком быстро. На лбу выступили капли пота. Губы потеряли цвет.

Я встала резко.

— Что она ела?

Малуша испугалась:

— Не знаю.

— Пила?

Ясна попыталась отмахнуться, но рука дрожала.

— Настой. Ждан велел. Для сна.

— Когда?

— Утром.

— Сколько?

— Чашку.

Я присела перед ней, взяла её за запястье. Пульс частый, неровный. Кожа холодная, влажная. Зрачки расширены. Дыхание сбивчивое.

Не похоже на обычную слабость.

— Малуша, воду. Чистую. Быстро.

— Сейчас.

— И никакого настоя больше. Поняла?