Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской, страница 101 – Елизавета Соболянская

Дверь с табличкой “граф Бенкендорф” открылась от легкого стука. Еще один отставной военный коротко поклонился и сказал:

— Ее сиятельство ждет, прошу!

Робеющую Александру и каменно-молчаливого Медведева проводили в гостиную, мягко освещенную магическими светильниками в зеленых и белых абажурах. Немолодая дама в уютном чепце и домашнем платье сидела за рукодельным столиком и набирала на иглу бисер. Саша восхитилась ее тонким профилем, аккуратными движениями и очень моложавым видом.

“Пожилой” образ создавали многочисленные оборки широкой юбки и чепца, а также широкие рукава темно-фиолетовой домашней кофточки. Красивая шаль, небрежно уроненная на спинку кресла, давала понять, что хозяйка этой гостиной готова в любой момент придать себе более официальный вид.

— Господин прапорщик! — дама подняла голову от рукоделия и благожелательно улыбнулась. — Александр Христофорович ждет вас в кабинете. Ступайте скорее к нему! Только представьте мне вашу очаровательную спутницу!

— Елизавета Андреевна, позвольте вам представить мадемуазель Пешкову Александру Николаевну! Директрису благотворительной школы благородных девиц герцогини Ольденбургской.

— Наслышана о сем проекте, — Елизавета Андреевна смотрела на Сашу строго и проницательно. — Присаживайтесь, моя дорогая, не озябли? Ветер с реки холоден. Я велю подать чаю!

Саша села, позволяя хозяйке дома, супруге графа Бенкендорфа, устроить легкую суету вокруг довольно поздней гостьи.

Медведев ушел, зато явилась служанка с чайным подносом, и, отложив свою работу, Елизавета Андреевна налила Александре чай и как-то незаметно втянула ее в разговор. Начали, конечно, с “приличного” — с рукоделия.

Гостья восхитилась работой хозяйки, та с приличной скромностью отмахнулась — какие, мол, пустяки, в мои годы одна радость — детей и мужа порадовать скромными рукодельными подарками. Вот столешницу для дочери бисером вышиваю, как вам, мадемуазель, сочетание роз и лилий?

— Прелестно, ваше сиятельство! Я очень жалею, что Господь не дал мне достаточно терпения и ловких рук, чтобы творить такую красоту.

— А каким видом рукоделия вы увлекаетесь, Александра Николаевна?

— Самым практичным, ваше сиятельство, вывязываю крючком тонкие кружева, да вот манжеты и воротничок моей собственной работы, из хорошего лионского шелка!

— Но это же прелестно, мадемуазель! Жаль, мои дочери уже выросли и сами стали матерями семейств, я бы непременно советовала им обучиться такому тонкому и полезному делу!

Впрочем, от взаимных комплиментов графиня Бенкендорф быстро перешла к аккуратному допросу — поинтересовалась прежней жизнью Шурочки, посочувствовала сироте и тут же переключилась на школу. Да еще подбросила вопрос с подковыркой:

— Неужели, мадемуазель, вы никогда не мечтали выйти замуж?

— Конечно, мечтала, ваше сиятельство, — честно отвечала Саша, вспоминая жизнь Шурочки, — но семейные обстоятельства не позволили папеньке скопить для меня приданое, а собственное благоразумие научило не питать напрасных надежд.

— И все же… Вы барышня отличного происхождения и воспитания, да еще с таким развитым магическим даром… Наверняка мечтаете о семье, детях…

— О, ваша светлость, — чуть печально улыбнулась Александра, показывая, что на самом деле графиня угадала — Шурочка действительно мечтала о семье и детях, но… — В школе, которую по своей милости доверила мне великая княгиня, довольно детей, чтобы одолеть заботами самую любящую и настойчивую мать.