Книга Божье чудовище, страница 7 – Лариса Петровичева

— Зеркало в вашей комнате я отключил. Не волнуйтесь, лин Флоранс, я не собираюсь как-то смущать или пугать вас. Или пользоваться вашей добротой в дурных целях. Ваша комната за той дверью, устраивайтесь и осваивайтесь. Обед вам подадут через полчаса.

И доктор Броуди двинулся прочь по широкому коридору второго этажа – глядя на отвратительные перекаты и изгибы его огромного тела, я невольно чувствовала дрожь и омерзение, словно под тканью таилось отвратительное насекомое.

Привыкнуть. К этому просто надо привыкнуть.

Комната, которую доктор Броуди выделил мне, была больше всей нашей спальни. Наверно, раньше тут располагалось что-то, обустроенное под нужды хозяина дома, и теперь мебель казалась игрушечной в огромном и гулком пространстве. Я медленно пошла по комнате, любуясь обстановкой – доктор Броуди не пожалел денег, чтобы мне было уютно, и я раньше и мечтать не могла о том, что буду жить среди такой красоты.

Широкая кровать, не чета нашим узким приютским коечкам, располагалась в углу. Полог из тяжелого темно-синего бархата был поднят и подвязан золотыми шнурами с кистями. Легкое покрывало было расшито причудливыми цветами, простыни и подушки сияли белизной. Напротив кровати высился массивный гардероб из темного дерева, на дверцах красовались резные панели со сценами охоты – собаки бежали за оленями. Я осторожно потянула дверцу, и она плавно и беззвучно отворилась, показав пустые полки.

Возле огромного окна стоял большой письменный стол – пустой, если не считать вазы с нарциссами. Их сезон уже отходил, но цветы так и дышали нежной тонкой свежестью. Я подошла поближе и увидела записку.

“Добро пожаловать в мой дом, лин Флоранс. Надеюсь, вам здесь будет хорошо”.

Почерк был неуверенный и ломкий – а как еще могло бы писать чудовище? Я отложила записку, отошла от стола; знак внимания казался трогательным и неловким, словно доктор Броуди прекрасно понимал, что творится у меня на душе, и пытался как-то смягчить всю ситуацию.

Мне никогда не дарили цветы. Первый букет я получила от монстра и сейчас не могла понять, что чувствую. Не могла подобрать слова, чтобы объяснить.

За окнами шелестел сад. Нежные брызги листвы мягко покачивались на ветру, и вдруг подумалось, что я ведь хотела именно этого – свою комнату, большое окно, сад… И теперь все это у меня было, а я не знала, что с этим делать и как справиться с новой жизнью, которая рухнула на плечи так внезапно.

Одно я знала точно: нельзя быть неблагодарной. Доктор Броуди был добр ко мне, и я не хотела подвести его или поступить так, чтобы он начал жалеть о своей доброте.

В дверь негромко постучали. Когда я открыла, то увидела Алекса – голем посмотрел на меня с прежним ровным выражением и произнес:

— Обед готов, лин Весткотт. Доктор Броуди работает. Он передал вам это.

Голем протянул конверт – открыв его, я увидела банковский чек, заполненный уже знакомым ломким почерком.

Господи, помилуй, десять тысяч крон. Десять тысяч!

Если я сейчас решу сбежать с этими деньгами, меня никто и никогда не найдет. Я смогу уехать куда-нибудь на север, где жизнь простая и недорогая, буду свободна от чудовищ, представлюсь какой-нибудь сиротой или вдовой, и никто никогда не узнает про мой грех…

— Лин Весткотт? – окликнул голем.

— Да, – кивнула я, торопливо закрывая конверт. – Да, я иду, иду…