Книга Божье чудовище, страница 5 – Лариса Петровичева

— Она хотела обречь меня на вечное одиночество отвергнутого всеми существа. Чтобы я ушел от людей и жил где-нибудь в изгнании, в пещере, – продолжал доктор Броуди. Голос звучал не из-под мантии, он шел как-то со всех сторон, словно кружил надо мной, не связанный с плотью. – Но я решил поступить иначе. Да, я стал чудовищем, но мой талант зельевара и знания не иссякли, и я решил отдать их людям. Чем это кончилось, вы и сами знаете. Как и прозвище, которое мне дали.

— Вас все уважают и любят, – сказала я, стараясь не смотреть во тьму. Из глубин маски и тьмы на меня смотрел изуродованный и удивительно несчастный человек, и от его взгляда делалось неловко.

Он был словно прикосновение, осторожное и почти ласковое. Прикосновение того, кто не имел права дотрагиваться до других.

— Смею надеяться, заслуженно, – негромкий смех хорошо воспитанного человека, джентльмена, никак не вязался с черной громадой напротив. – Ведьма оставила мне руку – сказала, для того, чтобы я мог застрелиться. Этой рукой я варю свои зелья, как и пятью другими, мой дом полон механических помощников, но после эпидемии я очень устал и решил нанять живого ассистента. Спасибо еще раз, что приняли мое предложение.

Госпожа Сайрус говорила, что подобное должно держаться с подобным. Вот мы, каждый со своим проклятием – отличная компания друг для друга.

— Я не знаю, что должна делать ассистентка зельевара, – честно сказала я. – Но готова попробовать.

Доктор Броуди мягко усмехнулся.

— Ничего такого, с чем бы вы не справились, лин Флоранс. Зелья я варю сам, чищу котлы и мою пробирки тоже сам. Сюда опасно подпускать человека неопытного. Вы будете собирать запечатанные пузырьки с зельями в коробки, отправлять их заказчикам, ездить на оптовые склады за ингредиентами, общаться с клиентами. Иногда нужно будет перепечатывать мои научные статьи и посылать их в редакции журналов. И иногда делать мне кофе с молоком.

Я удивленно уставилась на Божье чудовище. Монстр любит кофе с молоком! Наверно, эта привычка осталась с ним с юности, когда он был обычным человеком, молодым и красивым – я почему-то решила, что доктор Броуди был очень красив. Темноволосый и светлокожий, с голубыми глазами, прямым носом и улыбчивым ртом…

— Вы любите кофе с молоком?

— Очень, – смущенно признался доктор Броуди. – Но пью его редко, сердце не велит. А вы?

Я тоже смутилась – у меня давным-давно не спрашивали, что я люблю. Никого это не интересовало – всех волновал только мой грех, а не я сама.

— Очень. И шоколадные конфеты с трюфелями. Однажды нам подарили коробку на Рождество, всем досталось по одной.

Почему-то мне показалось, что доктор Броуди улыбается.

— Я буду платить вам двадцать тысяч крон. Хватит на любые конфеты, какие только пожелаете. В этом мешочке все ваши пожитки?

Директриса считала, что скромность и бережливость это главные достоинства, поэтому вещей у обитательниц приюта было немного. С точки зрения госпожи Сайрус, нам вполне достаточно двух платьев, выходного и повседневного, двух пар чулок и белья и двух сорочек. Когда доктор Броуди спросил о вещах, я вдруг почувствовала себя нищенкой.

— Да, все, – ответила я, стараясь говорить спокойно и не показывать, как это задевает, как хочется в юности принарядиться, вплести в волосы новые яркие ленты и надеть туфельки на звонких каблучках, а не рядиться в форменное рубище.