Книга Божье чудовище, страница 69 – Лариса Петровичева

— Слышу, доктор Броуди. Вы единственный, кто так сказал, – прошептала я, пытаясь справиться с бесконечным горем, которое сейчас поднималось волнами и захлестывало меня с головой. – Остальные считали иначе. Все говорили мне, что теперь ни один достойный человек не встанет рядом с такой грешницей. Что я замуж никогда не выйду, что от меня шарахаться надо, как от чумной!

Я помнила каждого, кто так сказал. Никогда не забыла бы ни одного лица – и кивала, соглашаясь, потому что спорить и сопротивляться было бесполезно. Однажды я попробовала, и стало только хуже.

— Это неправда, – резко ответил доктор Броуди и торопливо добавил так, словно сам боялся своих слов, но не мог не сказать их: – Если бы я был не я, а самый лучший, самый достойный человек, то сию же минуту просил бы руки вашей.

Я замерла так, будто Божье чудовище меня ударил. В ушах поднялся звон и стих, закружилась голова, и в животе разлился холод, и я машинально прижала к нему руку, не в силах поверить.

Невозможно. Просто невозможно.

Он правда это сказал? Он в самом деле готов жениться на такой, как я, на грешнице, или говорит это просто, чтобы утешить? Потому что мне было больно, очень больно, и доктор Броуди видел это и понимал.

Как же так? Это правда?

Я искала в его словах снисхождение или жалость, потому что в них можно было поверить. Их можно было принять, но в предложении доктора было совершенно другое чувство, и я не могла в него поверить, потому что никогда не встречала до этого.

— Вы и есть самый лучший, доктор Броуди, – сказала я, потому что надо было хоть о чем-то сейчас говорить, и пусть никакие слова не могли бы выразить всего, что переполняло сейчас душу. – Это я вас недостойна, и никогда не буду достойна. Но если тут может быть ответ, то я согласна.

* * *

Теперь уже доктор Броуди удивленно замер. Качнулась маска, сверкнули в прорезях глаза, словно он искренне не ожидал, что я приму его предложение.

Он привык считать себя чудовищем, а кто захочет связать с ним жизнь?

Но я-то видела настоящего монстра, и это точно был не доктор Броуди.

— Вот странно, Флер, вы сейчас решили задачу, которую я обдумывал сегодня, – признался доктор Броуди. – Кому я оставлю этот дом и счет в банке, когда меня не станет.

Я растерянно смотрела на него, не зная, как назвать все чувства, которые меня переполняли в эту минуту. Боль там была, и радость, и нежность…

— Не в этом дело, – сказала я, и Божье чудовище кивнул.

— И в этом тоже. Подумайте, как следует, Флер. Стоит ли вам приковывать себя к такому, как я?

Нет, он правда ничего не понимал.

— А вам связываться с такой, как я? – ответила я вопросом на вопрос и тотчас же добавила: – Это не отчаяние, нет. Доктор Броуди, вы самый лучший, самый добрый человек, которого я только встречала. Это вам надо думать, с кем вы связываетесь.

Он вздохнул. Прошел к одному из лабораторных шкафов, вынул большую бутылку из темно-зеленого стекла и два аккуратных стаканчика. Хлопнула пробка, полилось золотистое шипучее, наполняя воздух предвкушением веселья и праздника – доктор Броуди придвинул один стаканчик мне, и я растерянно взяла его.

— С доброй, смелой и умной девушкой, конечно, – ответил Божье чудовище. – Которая единственная видит во мне меня, а не мое уродство.