Книга Медея, страница 28 – Ли Литвиненко

Оборотень наклонился. Медленно оперся о постель одной рукой, второй, стал на кровать коленом и двинулся к ней. Опасливо, словно был на охоте и боялся спугнуть осторожную дичь.

— Скажи, – навис над ней.

— Что? – его глаза вблизи были просто завораживающие. Как жидкое золото, не оторваться.

— Скажи мне да, – губы совсем рядом.

— Да?

— Моя пара, – это не слова, стон.

Горячий. Невыносимо горячий. От прикосновения его губ Медею словно окатило кипятком. Только очень-очень приятно.

— Да…

А он волновался. Беднягу потряхивало, дыхание сбилось и руки шарят, словно не понимает за что хвататься в первую очередь. Такое волнение мужчины приятно. Лучше, чем надменная самоуверенность, что сквозила в поведении Вейда.

Медея абсолютно спокойна. А что волноваться? Решение принято. Она вся отдалась научному эксперименту. Это важно, выяснить способно ли её тело зачать от двуликого? Если получится… У неё будет ребенок! Свой ребенок!

Поощряя и успокаивая, она обняла Церуса. Погладила широкую спину и поддалась бедрами, поторапливая приступить к основному. Процесс обещал быть приятным. Она точно получит от него удовольствие.

— Да, Церус, – и закинула ногу ему на бедро.

— Медея, пара… – бормочет на ушко двуликий. Носом тыкается в её шею и жадно обнюхивает. – Пара Цруса…

Член упирается в её промежность. Плавно двинув бедрами, оборотень проталкивается внутрь. Большой. Меди даже немного струсила, почувствовав как он раздвигает её. Но боли нет, только вновь проснувшееся желание. Он осторожен и нежен. Что-то шепчет, бормочет жалобно, о чем-то просит.

— Да, Церус, – она не осталась неподвижной. Это приятно поддаваться ему навстречу. – Хорошо…

Его толчки участились. Глубже. Резче. И финиш. Громко застонав укусил за шею. Меди не удивилась, оборотень чего ещё от него было ждать? Но сейчас кусал не больно. Только прихватил кожу. Скорее держал. И дрожит. Спина покрылась испариной. Жарко? Ей тоже. И очень хочется пить.

Горло словно припорошили песком. Это все от гномьего рома.

— Пить, – попросила, когда дыхание Церуса восстановилось.

Поднял голову. Улыбка дурашливая, счастливая и сам похож на растрепанного мальчишку.

— Моя пара хочет пить? – выскользнул из неё и приподнялся на локтях. А тело все еще подрагивает. – А есть? Хочешь есть.

Поцелуй. И прикусил за губку. Какой игривый и довольный собой. А где рычащее чудовище?

— Да, – неуверенно кивнула Медея.

Она точно хочет есть? По ощущениям – пора. Она ведь так и не позавтракала, как-то не до еды ей было в это утро. А после всех этих происшествий… энергозатратных, живот недовольно заурчал.

— Но сначала пить. Только не ром, – в голове не улегся туман от уже выпитого. – Если можно воды.

Церус в растерянности оглядел комнату. На столе стоял кувшин, но воды там точно нет. Посудина была треснувшей, и он ссыпал в нее полезные мелочи. А больше из кухонной утвари в комнате ничего не было. Он совсем недавно сюда перебрался, провел в башне лишь пару ночей. Потому запасами не обзавелся. Да и зачем? Приходил спать, а поесть всегда можно на кухне.

Придется сходить вниз. Осторожно отодвинулся от нее.

— Подождешь тут минутку? Сейчас схожу в погреб и принесу питья и еды. Ты что больше любишь оленину и кролика? – поцеловав в ушко поинтересовался Цер.

В погребе на крюках весела парочка закопченных кроличьих тушек и запечённая оленья нога имелась. Все это отложили для сегодняшнего ужина. Хотели отметить выходной день.