Книга Замужем за Горынычем, страница 3 – Мариэль Сальвия

«Что ж, — подумала Анастасия, — по крайней мере, характер у покойного не поменялся. Это упрощает дело. С людьми, которые остаются собой в любых обстоятельствах, что живыми, что мёртвыми, всегда проще договариваться».

Горынская развернулась к Кодексу.

— Есть прецеденты по нематериальным жильцам?

— Кар-дётся кар-тья, — ворон встряхнул крыльями с достоинством библиотекаря, которого наконец спросили о деле, и клювом перевернул нужную страницу в Навьем Кодексе.

Анастасия быстро пробежала глазами раздел о правах на жилплощадь после смерти собственника.

— Призрак может оставаться в квартире, если он платит коммунальные услуги. Если нет, то теряет право автоматически, вне зависимости от прописки.

— А если он не платит, потому что у него, ну, нет тела, чтобы работать? — уточнила Валентина Ивановна.

— Закон не интересуется его финансовым положением, — Анастасия уже листала папку, которую Забава молниеносно подсунула ей под руку. — Закон интересуется фактом неоплаты. Мы подготовим иск о признании утраты права на проживание. Но сначала мне нужно увидеть квартиру. И вашего покойного мужа.

— Он будет счастлив познакомиться, — вздохнула Валентина Ивановна с интонацией человека, который сообщает не радостную новость, а диагноз. — Он теперь со всеми знакомится. Ему скучно.

* * *

Квартира бывших супругов Быковых встретила Анастасию запахом старого одеколона и звуком телевизора, включённого на полную громкость. Кажется, шла передача об особенностях зимней рыбалки.

— Сергей Матвеевич! — крикнула Валентина Ивановна с порога. — К тебе адвокат!

Звук выключился сам собой, без пульта, это Горынская отметила профессионально, как деталь для протокола. Из комнаты выплыл мужчина лет пятидесяти, полупрозрачный, в растянутом свитере и с ленивой, до отвращения обаятельной улыбкой. Из тех улыбок, что работали при жизни на девушек, а теперь, видимо, продолжали работать по инерции даже на замужних адвокатов.

— О, представитель закона, — Сергей Матвеевич окинул Анастасию оценивающим взглядом. — А вы симпатичнее, чем я думал. Обычно у Валечки такие… строгие знакомые.

— Я не знакомая. Я собираюсь вас выселить.

— Сразу к делу. Мне нравится ваш подход, — призрак уселся на воздух примерно на уровне кресла, будто оно всё ещё было настоящим для него, и закинул ногу на ногу. — Так вот. Я здесь прописан.

— Вы умерли.

— Ну и что? Прописка-то осталась. «Я узнавал», — гордо сообщил призрачный Сергей Матвеевич.

«Действительно узнавал, — подумала Анастасия, доставая планшет для заметок. — Готовился к встрече. Хоть какое-то уважение к процессу, и на том спасибо».

— По статье двенадцать Навьего Кодекса, — сказала Горынская вслух, — нематериальное существо, не оплачивающее коммунальные услуги, автоматически утрачивает право на жилплощадь. У вас есть возможность оплачивать счета?

Повисла пауза. Сергей Матвеевич поскрёб полупрозрачный подбородок.

— У меня есть отличная пачка сушёных листьев, — сказал он с видом человека, предлагающего козырную карту. — Клён, дуб, немного берёзы для разнообразия. Могу отсыпать сколько нужно.

— Банк такое не примет.

— А если я договорюсь бартером? — оживился Сергей Матвеевич. — Соседке снизу помогаю отпугивать голубей с балкона. Она мне за это иногда ставит блюдце с молоком. Думает, что я кот. Или домовой какой. Может, и коммунальщики на что-то такое согласятся?