Книга (не)желанный подарок дракона, страница 82 – Юлия Парфенова

— Но я обещала ему, — голос мой дрогнул. — Я обещала, что вернусь.

Отец посмотрел на меня внимательным взглядом. Тем самым, каким смотрел, когда я, будучи маленькой, заявляла, что залезу на самое высокое дерево в саду. Он никогда не говорил мне «нет». Он говорил: «Тогда держись крепче».

— Ты храбрая, Вивьен Эмбервуд, — сказал он тихо. — Храбрее, чем я мог мечтать. Ты отдала жизнь за того, кого любишь. Это больше, чем требовало проклятие. Гораздо больше.

— Что это значит? — я не понимала.

— Это значит, — он шагнул ко мне и положил руки мне на плечи, — что проклятие забрало ровно столько, сколько ему причиталось. Не больше. А остальное, — он улыбнулся и подмигнул мне, совсем как раньше, — остальное — это твое. Твоя жизнь, любовь и твое будущее.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Возвращайся к нему. Он ждет тебя.

— А ты?

— Я всегда с тобой, — сказал он просто. — Был, есть и буду.

Темнота раскололась.

Я открыла глаза и первое, что увидела это Сириан.

Он сидел на полу рядом с камнем, уронив голову на мою неподвижную руку. Его плечи тряслись. Он беззвучно плакал.

Леона стояла у стены. Ее лицо было мокрым от слез, рука прижата ко рту. Она смотрела на Сириана, и в ее глазах я увидела только боль. Человеческую боль от осознания того, что она помогла устроить.

Я попыталась пошевелить пальцами. Получилось не сразу, но когда мой мизинец дрогнул в его ладони, Сириан замер.

Он медленно поднял голову.

Я собрала все силы, которые у меня были. Все до единой.

И улыбнулась.

— Я же обещала, — прохрипела я.

Его глаза расширились. Рот приоткрылся.

— Вивьен⁈

— Не кричи, — пробормотала я. — Голова… раскалывается…

Он схватил мое лицо в ладони и прижался лбом к моему лбу.

— Ты жива, — повторял он, как молитву. — Ты жива, ты жива, ты жива…

— Жива, — подтвердила я, и мои пальцы наконец нашли силы подняться и коснуться его щеки. — Видишь? Не все обещания… пустые.

Он засмеялся. Господи, он засмеялся. И это был самый красивый звук, который я слышала в своей жизни.

Его губы коснулись моего лба.

— Никогда, — прошептал он. — Никогда больше не делай этого. Слышишь меня, Вивьен Эмбервуд? Никогда.

— Не могу обещать, — прохрипела я. — Ты же сам говорил… лучше не давать обещаний.

Он снова засмеялся. Стена, которую он возводил между собой и миром, между собой и счастьем, рухнула, и за ней оказался просто мужчина.

Впервые в жизни — свободный.

— Леона, — мой взгляд скользнул за его плечо.

Она все еще стояла у стены, вжавшись в камень. Она смотрела на нас и в ее глазах отражалось то, чего я никогда раньше не видела.

Понимание.

Горькое, запоздалое понимание того, что то, что она принимала за любовь, никогда ею не было. Это была одержимость. Жажда обладания. Привычка считать кого-то своим. А настоящая любовь выглядела вот так: готовая умереть и вернуться.

— Я… — начала она, но голос ее сорвался. Она судорожно сглотнула. — Я не знала. Клянусь, я не знала, что Аларик…

— Знала, — тихо сказал Сириан, не оборачиваясь. — Может, не все. Но достаточно.

Леона вздрогнула, как от удара.

— Да, — прошептала она после долгой паузы. — Достаточно.

— Уходи, Леона, — сказал Сириан устало. — Уходи, и не появляйся больше в нашей жизни. Это все, о чем я прошу.

Она кивнула и пошла к выходу. Но, у двери остановилась.