Книга Чума для принца, страница 16 – Алиса Пачино

Теперь всё было иначе.

— Входи, — сказала я.

Дверь открылась.

Он выглядел измождённым. Белые волосы растрёпаны, под глазами синева, на скуле — свежая царапина. Совет старейшин не был добр к нему.

— Они не поверили, — сказал он, падая в кресло. — Я рассказал им про Нику, про заговор дома Вьер, про то, что Лиаран не убивала. Они сказали, что у меня помутился рассудок. Что я поддался чарам Чумы.

— Они назвали меня Чумой?

— Они назвали тебя убийцей. — Он закрыл глаза. — Я чуть не убил одного из них.

— Но не убил.

— Потому что вспомнил тебя. Твой свет. Твои слова. Ты сказала, что я должен быть лучше, чем моя ненависть.

Я подошла к нему. Села на пол у его ног, как делала когда-то в детстве, когда мне было страшно и нужна была опора.

— Я кое-что нашла, — сказала я, доставая из-под подушки карту и портрет. — Пока тебя не было.

Он взял портрет. Пальцы дрожали.

— Это она, — прошептал он. — Лиаран.

— Ты знал её?

— Мы были обручены. — Его голос сорвался. — Детский договор, который наши отцы заключили, когда нам было по пять лет. Я не хотел этого брака. Я её не любил. Я был холоден с ней. Иногда жесток. А она… она просто хотела, чтобы я на неё посмотрел.

Он поднял на меня глаза. В них блестели слёзы.

— Она носила мой герб на форме. Писала моё имя в дневнике. А я говорил ей, что она — ошибка. Что я никогда её не приму. А потом её убили. И я возненавидел её ещё сильнее, потому что подумал, что она убила мою сестру. Но она не убивала. Она была невиновна. И я… я никогда не смогу попросить у неё прощения.

— Она знала, — тихо сказала я.

— Откуда?

— Я читала её дневник. В первую ночь, когда ты привёл меня в её комнату. Она писала: «Он ненавидит меня, но я всё равно его люблю. Потому что где-то глубоко, там, куда он никому не позволяет заглянуть, он хороший. Я верю в это».

Ксавьер закрыл лицо руками.

Я не знала, что делать. Я не умела утешать принцев, которые только что узнали, что пять лет ненавидели невиновную девушку.

Поэтому я просто положила ладонь на его колено.

— Ты не виноват, — сказала я. — Ты не знал.

— Должен был знать.

— Ты был слеп от горя. Это не преступление. Это человеческое.

Он убрал руки от лица. Посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Почему ты такая добрая ко мне, Алиса? Я угрожал тебе. Я держал тебя в плену. Я называл тебя Чумой.

— Потому что ты первый, кто не убил меня, когда мог, — ответила я. — Потому что ты вытащил меня из Лабиринта. Потому что ты пришёл в подвал, когда Ника держала кинжал у моего горла. Потому что ты смотришь на меня так, будто я стою того, чтобы бороться.

Он протянул руку. Коснулся моей щеки.

— Ты стоишь, — сказал он. — Ты стоишь всего.

Мы вышли на крышу.

Ту самую, куда Ника водила меня пить шоколад. Теперь это место больше не принадлежало ей. Теперь оно было нашим.

Северное сияние переливалось над головой — синее, зелёное, фиолетовое. Ветер трепал волосы, но мне не было холодно. Рядом с Ксавьером никогда не было холодно.

— Расскажи мне о своём мире, — попросил он.

— Он скучный, — усмехнулась я. — Нет магии. Нет драконов. Люди летают в металлических птицах и разговаривают на расстоянии через маленькие коробочки.

— Звучит как магия.

— Мы называем это технологией.

— Странные слова, — он улыбнулся. — Алиса. Тоже странное имя.