Книга Кровавая алхимия: тайна Золотого города, страница 107 – Лисса Мун

Сердце не билось. Слишком неуютно кутала стихия. Столь низкая температура мешала двигаться быстро, отнимала пластичность, норовила превратить в прекрасную ледяную статую. Но я загребала мысками полусапожек ил и песок и брела, не разбирая дороги. Постепенно добралась до Старой Преголи, в которую впадал ручей из Ялтинского пруда. Я тоже впала, хотя давно успела выбраться на берег. Рукава реки, ручьи, пруды и рвы пронизывали город, как артерии пронизывали человеческую плоть, и если не вели кратчайшим путем, то оптимальным маршрутом рассказывали историю города, такого одушевленного, живого, с неповторимой индивидуальностью.

В реке ощущалось течение. Резкими толчками оно несло меня к острову Канта, где ясной осенней ночью закончилось мое человеческое существование. Осталось раскинуть конечности в стороны и держаться на поверхности, чтобы не пропустить нужный район.

Нет, я больше не такая как раньше — не та Лиза Рыжова. Та, прежняя, не полезла бы в стылую зеленую воду. Она бы села на трамвай и прокатилась в современном уютном вагончике. Она бы поправила глянцевую помаду на губах перед выходом из автоматических дверей и вместо охотничьего логова поспешила на маникюр. Она бы строила глазки любимому преподавателю, который никогда не ответит взаимностью. Но оба наслаждались бы этой игрой до самого выпуска. А я…

— Я добилась всего, чего хотела. И реальности плевать на мои ожидания!

Внезапная речь спугнула пару белых лебедей, что спешила рассмотреть необычную плавучую корягу в моем лице. Оба зашипели и выгнули шеи.

— А вот и не удивили. Никому не нравится Лиза Рыжова. Никому.

На последнем слове ко мне на живот с душераздирающим визгом спикировала чайка, будто опровергала сказанное. Она покрутила головой и склюнула бусинку с завязок на вороте, подавилась, выгнулась, но яростно щелкнула клювом и отодрала находку с «мясом».

— Глупое пернатое! — Я встрепенулась и взмахнула руками, перевернулась на живот, прогоняя птицу, и заторопилась к берегу.

Но очутившись в портовом канале, перенеслась в недавний сон. Сети, цепи, якоря замелькали, загремели с каждого пришвартованного судна. Дико захотелось есть.

Пить! Крови! Скорее!

Еще ни разу в своей новой ипостаси я не испытывала такого зверского голода.

Зря прогнала чаечку!

И так мне захотелось отомстить нахалке за порчу одежды — к слову, купание в реке не столь тяжкое преступление против тряпок — что я ринулась в сторону ближайшего скопления птиц около причала. Подобралась тихо, но они заметили, заверещали, а потому с громогласным рыком я ухватила ближайшую замешкавшуюся крикунью. Ловко выдернула перья на тонюсенькой шейке и припала губами к полупрозрачной кожице.

Липкий хруст. Долгожданная тишина. Ошеломляющий глоток.

— Копать-хоронить! (Любимая фраза Мэйвис из мультфильма студии Sony Pictures Animation «Отель Трансильвания» (в российском прокате «Монстры на каникулах»), 2012 г) — выплюнула я фразу из любимого мультфильма вместе с густой кровью. — Какая гадость эта ваша заливная рыба! (Фраза Ипполита (Юрия Яковлева) из кинофильма Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или с легким паром!», 1976 г). Ты бы лучше по помойкам шарилась и корочки от пиццы хрумкала.

Обмякшая тушка не ответила. Я отшвырнула бесполезную дичь с мерзким привкусом кильки в томате и, взвыв от голода, отыскала взглядом маляров на рыболовецком траулере «Мун Кай», который стоял в порту на косметическом обслуживании. Я знала — любила все, что связано с морем, в своей человеческой жизни. И потягивая носом воздух, взобралась на борт.