Книга Мой ласковый зверь, страница 98 – Юлия Мош

Всегда. Теперь и навсегда. И никто больше не посмеет причинить тебе боль, моя Лиза. Никто. Клянусь. Я чувствовал, как её рука мягко сжимает мою, пытаясь передать мне всю свою маленькую силу. Мы ехали в тишине, нарушаемой лишь сиренами скорой помощи, которые пронзали ночную мглу, и тихим шумом двигателя. А я смотрел на её лицо, на следы от ударов, на кровь, на обожженную кожу, и в моей душе поднималось холодное, беспощадное пламя мести.

Роман еще не знал, что его ждало. И я, Глеб, собирался показать ему, на что способен Альфа, когда его пару обижают. На что способно его возмездие.

Лиза

В больнице я провела два мучительных дня. Эти дни тянулись невыносимо медленно, каждый час был наполнен ноющей, жгучей болью от ожогов, отравлением, отголосками испытанного ужаса, физической слабостью, которая словно выпивала из меня последние соки жизни. Ожоги от серебра оказались серьезными, глубокие, болезненные волдыри требовали постоянного присмотра, врачи опасались заражения, тщательно дезинфицировали раны, меняли повязки, а от каждого прикосновения я вздрагивала, сдерживая стон. Глеб не отходил от меня ни на минуту. Он спал в неудобном кресле рядом с кроватью, его тело было избито, лицо украшено синяками и ссадинами, но он держал меня за руку даже во сне, его пальцы были крепко сцеплены с моими, словно он боялся, что я исчезну, испарюсь, если он отпустит.

— Глеб, ты же сам еле на ногах держишься. Твои раны... - говорила я ему, пытаясь отогнать его, чтобы он хоть немного отдохнул, заботясь о нём, как он заботился обо мне, мой голос был тихим, полным мольбы. — Иди домой, отдохни нормально. Прими горячую ванну. Поешь что-нибудь горячее. — Не хочу. — упрямо качал он головой, его глаза, несмотря на усталость и недосып, горели неукротимым огнем, а челюсти были сжаты. — Хочу быть с тобой. Здесь. Рядом. Здесь моё место. Только здесь. На третий день, к моему огромному облегчению и радости, мне разрешили выписаться. Я почувствовала себя так, словно меня выпустили из клетки, из плена болезни и страха. Дома нас встречали Кирилл с Игорем, оба уже на ногах, хоть и слегка забинтованные, их лица были бледными, но полными решимости и готовности к действию. Весь дом сверкал чистотой, был тщательно убран, следы борьбы исчезли, словно их никогда и не было, но я знала, что они навсегда останутся в моей памяти, отпечатанные на сердце. — Босс, Романа мы знатно потрепали. — доложил Кирилл, его голос был сухим, деловым, но в нем проскальзывало удовлетворение, словно он лично отомстил за обиду, за унижение. — Дарина потом передала его властям. Она предоставила неопровержимые доказательства его причастности к поджогу, убийствам, покушению и похищению. Все было собрано, сложено по полочкам, так, что ни один адвокат не сможет его вытащить. Он сядет надолго. Очень. Возможно, навсегда.

— А соучастники? — спросил Глеб, его взгляд напрягся, а челюсти сжались, словно каменные. — Те двое, что держали вас, делали это не очень-то добровольно. Он им тоже угрожал, точнее их семьям. — Игорь поморщился, его взгляд был полон досады, азарта и нездорового предвкушения. — Были ещё, судя по запахам, но они сбежали. Ищем, но пока без результатов. Профессионалы. Скрылись без следа. Их было больше, чем мы думали. Но мы их найдем.