Книга Мой ласковый зверь, страница 49 – Юлия Мош

Я медленно подняла голову. Сквозь пелену слез и моросяшего дожля сквозь нарастающую тьму я увидела её. Надо мной. словно хищная птица, возвышалась Виктория. От неё пахло дорогими духами. богатством и холодной, расчётливой жестокостью. Она была в такой же дорогой, норковой шубе, что и до этого, её волосы были идеально уложены, ни единый волосок не выбивался из причёски. Её макияж был безупречен. Она присела на корточки, её взгляд, словно рентген, пронизывающий и ядовитый, брезгливо прошёлся по моей растрёпанной, грязной фигуре, по моей порванной одежде. Её брезгливость была физически ощутима, словно она касалась меня грязными щипцами.

Жалкое зрелище, не правда ли? — сказала она, её губы, ярко накрашенные алой помадой, изогнулись в презрительной, отвратительной ухмылке. — И это та, ради кого Глеб бросил меня? Это, значит, его пара? Его великая любовь? Боже, Глеб, до чего же ты опустился. Какое дно.

— Оставьте меня в покое. — выдавила я, и мой голос был не шёпотом, а скорее хрипом, сухим, отчаянным звуком, который едва вырвался из моего горла.

О, нет. Моя дорогая. — она протянула руку. Её длинные, холёные, ухоженные пальцы, украшенные дорогими кольцами, проворно схватили меня за волосы, крепко, больно, с такой силой, что я почувствовала, как часть волос оторвалась от головы. И дёрнула вверх. Я вскрикнула. Боль пронзила голову но и эта боль была ничто по сравнению с удушающим отчаянием. — Мы еще не закончили разговор. Ничего подобного. Видишь ли, я не привыкла проигрывать. Особенно таким, как ты — ничтожествам. А ты... ты отняла у меня то, что мне принадлежало. То, что принадлежало мне по праву, по статусу, по крови. Ты отняла у меня Альфу. Моего Альфу. Он не вещь..

попыталась я возразить, мои губы дрожали, мои глаза горели яростью.

Заткнись. Хотя... ты права. Он не вещь... А вот ты вещь, грязная, никчемная, никому ненужная. — прошипела Виктория, её лицо приблизилось к моему, и я увидела ненависть, кипящую в её глазах, дикую, необузданную. От её дыхания пахло ментолом и дорогим табаком. — Ты мне жизнь испортила. Ты разрушила всё, что я строила годами. Мои планы, мою будущее, мою власть. Теперь я испорчу твою. Медленно. Мучительно. И он будет смотреть. Он будет знать, кого потерял. И ты будешь винить его.

Она кивнула кому-то за моей спиной. Я почувствовала резкий. обжигающий укол в шею. Словно оса ужалила меня. но боль была глубже, сильнее, проникая до костей. Мое тело тут же начало неметь, словно меня парализовало. Мир поплыл, начал расплываться перед глазами, цвета смешались, звуки стали глухими, отдалёнными, словно я оказалась на дне глубокого колодца. Голова наполнилась вязким туманом, а тело стало тяжелым, непослушным. Последнее, что я увидела — это довольное, торжествующее лицо Виктории, её губы изогнулись в победной, злорадной улыбке, словно она только что одержала главную победу в своей злобной жизни. — Спи. мышка. Спи. Когда проснешься — пожалеешь, что вообще родилась на свет. Ты будешь молить о смерти, но я

тебе её не дам. Это я тебе обещаю. — услышала я её голос издалека, словно он доносился из бездны, а потом

тьма поглотила меня полностью. унося в небытие. оставляя лишь эхо её ехидного смеха, которое звенело в моей

голове. отдаваясь последним аккордом отчаяния.