Книга Мой ласковый зверь, страница 26 – Юлия Мош

Максим

— Ну что, нашел где она, эта твоя зарвавшаяся сучка, которая решила, что может вертеть тобой, словно старой тряпкой?

Так и будешь сидеть, сопли жевать, пока она там жирует? — Вадик, как всегда, был нетерпелив, его голос, прокуренный и мерзкий, звенел от предвкушения и зависти. Он сидел на перевернутом грязном ведре, напротив меня, у обшарпанной, исписанной граффити бетонной стены гаражей, где мы просиживали свои никчемные дни. Он нарочито медленно, с наслаждением, затягивался вонючей, самой дешевой сигаретой, выпуская клубы едкого, сизого дыма, который противно оседал в легких, но привычно приносил иллюзию расслабления. От него несло перегаром, кислым потом и той немытой затхлостью, которая въедается в кожу и одежду людей, живущих на дне. Это был мой мир. Мир, в котором я был королем.

Нашел. — Я усмехнулся, предвкушая его реакцию, и с показным величием ткнул пальцем в экран телефона. Дешевый, треснувший экран светился, демонстрируя фотографию, сделанную с дрона — зацепил у какого-то лоха в интернете. На снимке был огромный, чертовски пафосный особняк, утопающий в зелени ухоженного, словно глянцевая картинка, сада, за высоким, неприступным забором с колючей проволокой, которая сверкала на солнце, словно насмехаясь. А по периметру были видны мигающие точки камер наблюдения, будто глаза, следящие за каждым шагом. В кадр даже попали двое рослых охранников, патрулирующих территорию — суки, даже не видно их лиц, только силуэты, но я уже ненавидел их. — Живет теперь у какого-то богатенького лоха, в настоящем, блядь, замке. Как королева, мать ее.

Ничего себе твоя Лизка устроилась, а? Ну, сучка! — Вадик присвистнул, его глаза расширились от зависти, но в то же время и от предвкушения легкой наживы. Он всегда был мелочным, как и все эти нищеброды, с которыми я вынужден был общаться. Все вокруг меня — жалкие, мелочные, завистливые. — И че, бросаешь эту тему? Ну, сам видишь, там не проканаешь, там не свои. Охрана, заборы, камеры... это тебе не бабку пугать. Тебя там, сука, на подходе пристрелят, и ни одна мразь даже не пикнет. Оно тебе надо?

Ты охренел? Совсем мозги пропил. Вадик?! — Я зло. по-настоящему, первобытно зло посмотрел на него. Мой взгляд, я знал, был таким, что Вадик заерзал на месте, сразу притихнув, его лицо побледнело, словно его только что искупали в унитазе. Моя кровь закипала, слыша эти жалкие попытки отговорить меня. Как он смеет?! Как они все смеют? Думают, что могут мне указывать? Я ненавижу всех, кто хоть немного счастливее и успешнее меня. А учитывая мой образ жизни — это все. Все, кто имеет хоть что-то. Работу, дом, семью, будущее — эту гребаную стабильность, которую они так любят, а я презираю. Я даже школу еле-еле закончил, потому что было лень тратить время на эту херню. Учиться дальше? Зачем?

Работа? Да кому нужно вкалывать за копейки, горбатиться на дядю, который будет на тебе наживаться? Никто меня на работу не возьмёт, да и не хочу я. Я лучше буду жить за счет таких, как эти Лизы и Светки. За счет их жалких зарплат, их дешевых шмоток, их сраных квартир. Да, я могу быть другим, обходительным, вежливым. Я не урод и внешность моя их цепляет. Помыться перед встречей, одеться поприличней и заливать им в уши что нибудь сопливое... Эти дуры на все ведутся, лишь бы у них был настоящий мужик, такой как я. — Она думает, что избавилась от меня? Что если она жопу греет в этом замке, то ей все прощено? Щас, блядь. Именно щас. Я ей покажу, суке, кто она такая на самом деле. Покажу, что я легко могу зайти и забрать, что захочу, в этом гребаном доме. Пусть этот ее богатенький хмырь посмотрит, как я ее сломаю.